Черное и белое (СИ)

Звонок частый, похожий на межгород.

— Алло…

— Егор, привет! — раздаётся тревожный голос Ларисы Дружкиной

— Привет, — отвечаю я удивлённо. — Ты чего не спишь? У вас же ночь-полночь. Что-то случилось?

— Да, — вздыхает она и начинает плакать.

У меня сердце обрывается.

— Лариса, погоди, ты что! Скажи толком, что случилось?

— Случилось… Гену арестовали…

4. Хорошо, что ты приехал

Это ещё что такое? Какой ещё арест? Печёнкин что ли куражится опять? О себе решил напомнить?

— За что арестовали? Ларис, погоди, не плачь, пожалуйста.

"— Да, я не знаю, — всхлипывает она. — Я так растерялась, идиотка самая настоящая, что даже ничего не спросила…

— Когда это произошло? — спрашиваю я.

— Вот только что! Пять минут назад! Нас к новой АТС подключили и теперь можно по коду звонить стало. Они уехали и я сразу тебя набрала.

— Молодец, это ты правильно сделала, — хвалю её я. — То есть, к вам домой пришли посреди ночи?

— Да.

— Они в форме были?

— Нет, в штатском все…

— Сколько человек?

— Трое…

— Что сказали, как представились?

— Они ему в нос бумагу сунули и корочки.

— Не спал? А что делал?

— Ну… он выпивши был немного…

Понятно…

— А он не дебоширил?

— Да нет, сказал, что честнее, чем он, на свете нет никого. И скрывать ему нечего. И что готов хоть перед Брежневым это повторить, хоть перед товарищем Сталиным.

— Ты Печёнкину не звонила? — спрашиваю я.

— Я же от него уволилась, сейчас в стройтресте работаю, там зарплата выше, и начальник нормальный.

— Ах, вот как, ну ясно. Понятно. Ларис, ну ты не переживай раньше времени, я думаю, это недоразумение какое-то. Сейчас попробую разобраться.

Поговорив с ней, начинаю набирать номер Печёнкина. Восемь, три, восемь… Раздаются гудки, один, второй, третий… Спит. Может быть ещё и бухой. Тогда из пушки не разбудишь. Я уже собираюсь повесить трубку, как на том конце раздаётся раздражённое «Алло».

— Глеб Антонович, приветствую. Это Брагин.

— Бл*дь! Егор, ты ох**л там в своей Москве?! Твою мать! Забыл опять сколько времени у меня?

— Можно подумать я вам каждую ночь звоню.

— С каким в п**ду Рыбкиным?! Мне хоть с Птичкиным, хоть с Зайкиным! До утра не мог потерпеть?!

— Рыбкин Геннадий Аркадьевич. Капитан. Участковый. За что приняли? Ввалились ночью и выволокли, как в тридцать седьмом. Можете пояснить?

Он задумывается.