Черное и белое (СИ)

Живым-живым-живым!

— Афона живым брать!!!

Блин! Поздно… Мозги разлетаются сочными контрастными брызгами, подсвеченными светом из лифта. Грудь проламывается и кровоточит. Взгляд становится безжизненным и пустым. Ну, и ладно, помер Клим и хрен с ним, как говорится.

Начинается суета, спешка и максимально внимательная работа. Быстро разложить троих мёртвых бандосов так, чтобы ни у кого не вызывало сомнений, что они сами друг друга перестреляли.

— Гильзы!

Спуститься, вызвать милицию и подкорректировать показания.

— Это что тут такое!!!

— Марина! Зачем ты вышла? Скорее иди к себе, иначе милиция замучает вопросами!

Менты в дежурке уже почти свои в доску, но выгоду упускать не намерены и получить немного хрустов на карман совсем не против.

— Каки-то преступники устроили перестрелку. Мы едва живы остались. Всё, всё, моя хорошая. Всё уже позади.

Наташка держится молодцом, но по глазам всё видно. Одно дело понимать теорию, а совсем другое испытать всё на практике. Испытать и почувствовать дыхание старухи с косой, желающей забрать самое дорогое, что у тебя есть на сегодняшний день.

— Что там произошло? — спрашивает Марина, вваливаясь к нам после отъезда ментов.

Вид у неё совершенно ошалелый.

— Что, думала тебя пришли штурмовать? — усмехаюсь я.

— Меня-то с чего бы?! — делает она круглые глаза. — Это уж вас скорее. Недавно всю хату перевернули, а теперь вот перестрелку устроили.

Ну и сучка же ты, подруга. Я качаю головой.

— А к тебе заходили?

— Кто? — удивляется она. — Грабители?

— А ты думаешь, это грабители?

— А кто?

— Ну да, — ухмыляюсь я. — Больше некому. А чего они друг друга перестреляли, никого не ограбив? У них, наверное, ключи к дверям не подошли, да? Вот они и повздорили.

— Нет, — очень натурально тупит Марина, — а кто, если не грабители?

— Я думаю, это твои женихи, — отвечаю я. — Не могли договориться, кому ты достанешься, вот и поубивали друг дружку. Мы так милиции и сказали.

Смеётся.

— Ну что, может чайку? — спрашивает она отсмеявшись.

Наташка растерянно смотрит на меня и уже открывает рот, чтобы пригласить соседку на кухню.

— Извини, Марина, — решительно говорю я. — Мы устали, переволновались и страху натерпелись.

— Какого страху? — ржёт она. — Не в вас же стреляли!

— Так, ты девушка бесстрашная, ты молодец, — восклицаю я. — А мы не такие. Поэтому ты сейчас пойдёшь к себе, а мы подопрём дверь комодом, почистим зубы и забьёмся под одеяло.