Черное и белое (СИ)

Блин… нет, её надо проверить сначала…

— Нет, так нельзя, он пожилой человек… Егор, сядь к нему сам…

— Хорошо, — помолчав, отвечаю я. — Водитель выходит, в машине остаёмся только он и я. Мои люди стоят рядом.

Из подъезда выходит Дима Пономарёв, и я делаю ему знак, чтобы он не уходил. В дежурке уже сидит ночная смена, так что бодигарды собираются идти по домам.

Ферик кивает и возвращается к тачке. Он открывает дверь и передаёт мои условия. Они говорят некоторое время, а потом из машины выходит водитель и отходит в сторону.

Ферик делает приглашающий жест. Мои парни встают у дверей тачки. После этого подхожу я и забираюсь на заднее сиденье. Захлопываю дверь.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — говорю я и поворачиваюсь к ожидающему меня человеку.

— Здравствуй, Бро, — усмехается человек, похожий на Мефистофеля, и я вижу в его руке пистолет. — Тише-тише, спокойно…

Твою дивизию, Ферик…

18. Кто там? Сто грамм

Вот тебе бабушка и Юрьев день…

— Это чего? — киваю я на пушку.

Выгляжу совершенно спокойно, но сердце заводится, и кровь снова мчит по венам бурлящим горным потоком.

Место для того, чтобы лишить меня жизни, прямо скажем не самое удобное. Парни мои уроют его сразу. К тому же, если выстрелит, может и оглохнуть к хренам собачьим. Хотя… что это за пуколка вообще? Я чуть прищуриваюсь.

Перевожу взгляд с пистолета на его лицо. В машине темно, так что видимость слабая. Ещё и окна затенённые. За бортом светит фонарь, но, как говорится, светит, да не греет.

Лицом Давид Георгиевич похож на Тото Кутуньо, только волосы короткие, седые и жёсткие, по виду.

Зато узко посаженные глаза, чуть горбатый нос и немного капризно обрисованные губы просто один в один.

— Это дура, сам что ли не видишь? — пожимает плечами Дато Кахетинский.

— И? — пожимаю я плечами.

— Что «и»? — хмурится он.

— И? В смысле и для чего здесь эта дура? Фархад Шарафович меня с вами встретиться уговорил. Так для чего? Чтоб я на вашу дуру посмотрел? Это особый вид эксгибиционизма? Оружейный?

— Нет, это я хотел тебе науку преподать, — спокойно говорит он.

Голос у него низкий, хриплый и клокочущий. Мафия, в натуре. А акцент практически не чувствуется.

— Что же, благодарю за науку. Хоть и странная она, но, всё равно, спасибо. Но я не доктор Фауст, если что, душу за знания продавать не собираюсь. Вы, кстати, видите вот этих троих ребят рядом? Думаю, в случае чего им тоже будет, чему других научить. И дуры, к слову сказать, у них покрупнее вашей.

— Так вот мой урок, как раз об этом.