Черная война

– Ты чего не спишь?

– Тихо ты! Смотри!

Я пригляделся.

Солнце еще не взошло, но уже было достаточно светло, чтобы разглядеть, куда он так пялился.

Во дворе дома напротив кружилась (?) – нет, даже и слова-то сразу не подобрать, как-то плавно перемещалась, почти летела над землей Марина. То прижималась к стене дома или вдруг пружинкой отлетала от нее. Огибала стволы деревьев, словно скользя по ним всем телом. Падала на колено, чтобы потом серой большой птицей метнуться в сторону и упасть на землю. Вот она, словно танцуя, прошлась почти вплотную к орешнику, и я вдруг вздрогнул, увидав изломанные, измочаленные его ветки.

– Как танцует! – покачал головой Даур. – Эх!

– Это же не танец, Даур. Это у нее тренировка такая, наверное?

– Не понимаешь ты! Танец – он всегда в душе! И по-разному себя проявляет.

– Ну, ты сказал – воевать!

– Я вчера с ней долго говорил. Она простая совсем. Я думал – Тигрица, она совсем жесткая быть должна. Не женщина она – солдат. А она обычная совсем девушка, добрая даже. Кошку в доме подобрала и гладит, вычесывает ей шерсть. Даже странно, мы с ней об оружии говорим, про войну – а она кошку гладит. Показывает мне, как от ножа в драке уйти, как двигаться при стрельбе, – а я все вчерашнюю школьницу вижу…

– Надо же, не ожидал…

– Я тоже.

– Так она что – сказала тебе? Или ты так всю ночь просидел у окна?

– Нет. Она сказала, что по утрам всегда вот так учится. Сказала, пройдет операция – покажу. А я всю ночь вертелся, спал плохо.

– Даур! Ты, часом, не того? Не влюбился?

– В такую – можно!"

"Что-то двинулось в тумане. Мы оба повернулись в ту сторону. От стены отделилась фигура. Майор. Мы не сразу его узнали, на нем был длинный плащ-дождевик, который тут многие носят. Капюшон почти скрывал лицо. Тигрица прекратила свое кружение и подошла к нему. Они о чем-то переговорили, после чего майор повернулся и, подобрав с земли вещмешок, ушел в глубь сада.