Гуров не церемонится

 – Не заслужила она, чтобы на нее деньги тратили, а вот районная психушка ей подойдет. Раз у нее тяжелейшая депрессия, там ей самое место, – и, обратившись к охраннику, приказал: – Вызывай «Скорую»! Объясни, в чем дело, и пусть поторопятся, а горничной скажи, чтобы сумку для этой стервы собрала. А вы, – он повернулся к врачу, – дождетесь «Скорую», расскажете бригаде медиков, как и чем ее лечили, а потом и вы, и медсестра можете быть свободны.

– Я начинаю понимать эту несчастную женщину, – процедил сквозь зубы врач.

– Я не повторяю два раза, – произнес Погодин таким тоном, что врач невольно поежился, поняв, что позволил себе лишнее. – Я сказал, чтобы горничная собрала сумку, значит, так и будет. А вот вам, сердобольному, придется прямо здесь написать, чем вы лечили эту мразь, а потом надлежит покинуть дом Савельева! А то болтаете много лишнего! – И он обратился уже к другому охраннику: – Скажи медсестре, чтобы собрала и свои, и его вещи, причем под твоим присмотром, и пусть катятся на все четыре стороны.

Врач, может, и хотел что-то сказать, но благоразумно промолчал, понимая, что власть в доме сменилась.

– С вами расплатились? – спросил у него Погодин, на что тот отрицательно покачал головой. – Сколько мы должны вам и медсестре? – И, услышав внушительную сумму, покачал головой, хотя раньше скупостью не отличался, но спорить не стал, а достал из кармана пачку денег и, отсчитав сколько требовалось, протянул врачу.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – заметил Гуров, а Тимофеев, понурившись, не издал ни звука, видимо предчувствуя, что работать ему на этом хлебном месте осталось недолго.

– Вот именно, знаю! Да, это я велел сказать ей, как бы случайно, что Колька безнадежен, чтобы посмотреть, что она делать будет. Потому что не верю я ей! И основания для этого у меня есть! – жестко произнес Погодин.

Врач сел в холле в кресло возле небольшого столика и, достав из кармана халата блокнот, начал писать, а Гуров с Погодиным и Тимофеевым вышли в сад.