Черная моль

Милорда провели в библиотеку, где уже ждал его О’Хара. Карстерс шагнул к нему — руки глубоко в карманах, шляпа на голове.

Начальник тюрьмы мрачно взирал на него, и на физиономии его отразилась мука, когда Карстерс с вызывающей небрежностью облокотился о столик с чудесной тонкой резьбой.

— Следуя вашему приказу, сэр, мы воздержались надевать на заключенного наручники, — заметил он тоном, в котором явно сквозило желание предупредить судью, откуда можно ждать неприятностей, и что винить в них, кроме него самого, просто некого.

Майлз кивнул.

— Правильно поступили, — мягко заметил он и уставился на фигуру в плаще и маске с еще большим подозрением.

— Сожалею, но вынужден доложить о весьма упрямом поведении со стороны заключенного, — безликим тоном продолжил тюремщик.

— Вот как? — удивился Майлз. — Что же произошло?

Джек подавил безумное желание расхохотаться и начал выслушивать жалобы тюремщика."

"— Как вы заметили, сэр, на лице его маска. Перед тем, как отправиться сюда, я настаивал, чтоб он ее снял.

— Ага!.. Ваше имя?

— Джон Смит, сэр, — грубым хриплым голосом ответствовал Карстерс.

О’Хара, скептически улыбаясь, что очень не понравилось Джеку, записал.

— Не будете ли столь любезны снять эту маску?

Наступила пауза.

— Но сэр, я думал, вы позволите мне оставить ее.

— Ошибаетесь. Этого я разрешить не могу.

— Но сэр…

— Это невозможно.

— Сэр…

— Если не снимете сами, я попрошу этих людей помочь вам, — пригрозил Майзл.

— Могу ли я переговорить с вами наедине, сэр? — взмолился Джек.

О’Хара был заинтригован.

— Нет, не можете! Снять маску! — перегнувшись через стол, он не спускал глаз с Джека.

С тихим смешком, заставившим брови О’Хары дернуться, милорд небрежно пожал плечами и повиновался. На стол полетели шляпа и маска. И Майлз обнаружил, что смотрит в ярко-синие глаза, встретившие его взгляд вопросительно и дерзко.

Оба охранника и муж уставились на нее, Джек же, узнавший даму, и все еще понятия не имеющий, кто же она такая, нагнулся и принялся оттирать свои сапоги носовым платком.

О’Хара поднялся, вид у него был грозный.