Черная моль

А потому, туманно намекнув, что уж она-то сумеет оказаться ближе, чем он рассчитывал, миледи оставила уговоры и отправилась в детскую, взглянуть на юного мастера Дейвида.

Сидя в камере, Карстерс какое-то время ломал голову над тем, как же отсюда выбраться, но так ничего и не придумал. О, если бы только то был не Майзл!.. Вряд ли ему позволят оставить на лице маску, а она была единственным способом сохранить инкогнито. Оставалось лишь молиться, что волею милостивого провидения О’Хара или не узнает его, или же, по крайней мере, притворится, что не узнал.

Решив, что ничего более он предпринять не в силах, Карстерс улегся на чрезвычайно жесткую койку и уснул крепким сном праведника.

Наутро после долгого, уснащенного самыми цветистыми выражениями спора по поводу маски с начальником тюрьмы, его с триумфом сопроводили к дому судьи.

Когда маленькая кавалькада подъехала к ступеням, ведущим к парадному входу, из двери весело выпорхнула миледи О’Хара с корзинкой и ножницами, напевая какой-то мотивчик. Но при виде разбойника мелодия тут же оборвалась, а красные губки протянули нечто вроде долгого и почти бездыханного: «О-о!.

.» Она так и застыла на верхней ступеньке, не сводя глаз с милорда. Два охранника, став по обеим сторонам, позволили ей пройти, а навстречу ей по лестнице взлетела и радостно закружилась борзая. Миледи, потеряв равновесие, пошатнулась, корзинка выпала из рук, ножка ступила мимо, и она покатилась вниз. Однако не успел никто и глазом моргнуть, как Карстерс ринулся к ней и подхватил в объятия. И осторожно поставил на землю.

— Надеюсь, вы не ушиблись, мадам? — спросил он и, подобрав корзинку, протянул ей.

Молли приняла ее с улыбкой.

— Благодарю вас, сэр, ни чуточки! Хотя, боюсь, могла бы получить серьезные увечья, не окажись вы столь проворны и не поспеши мне на помощь. Очень любезно с вашей стороны! — и она протянула ему маленькую ручку, а сама так и пожирала его глазами.

Секунду милорд колебался, затем, сорвав с головы шляпу, низко склонился над ручкой.

— Сущие пустяки, мадам, — пробормотал он своим собственным интеллигентным голосом.

 — Молю, выбросите все это из головы! — он выпрямился. Тут к нему подошел охранник и он снова надел шляпу.

Отступив, леди О’Хара смотрела, как они исчезают за дверью дома. Щечки ее раскраснелись, глаза блестели подозрительно ярко. Внезапно, решительно тряхнув своей хорошенькой головкой, она отбросила корзину, торопливо пересекла лужайку и вошла в дом со стороны крыла, через низкое французское окно.