Черная моль

— Говорить тут больше не о чем, Дик. Нет необходимости… В конце концов… мы ведь всегда вместе выбирались из всех переделок, помнишь?

Он положил брату руку на плечо. Тот молчал, затем поднял на него глаза.

— Что ты, должно быть, обо мне думаешь! — воскликнул он. — О, Господи, когда я начинаю…

— Знаю. Поверь мне, Дик, я знаю и понимаю все твои чувства. Забудь об этом, прошу! Все уже кончено, все позади!

Снова последовала долгая пауза. Лорд Джон снял руку с плеча брата и, опершись о стол, с улыбкой смотрел на него.

— А я только сейчас вспомнил! Ты ведь у нас отец… Сын?

— Да. Джон… в твою честь.

— Не стану отрицать, польщен. Господи, подумать только, у моего брата собственный ребенок! — и он рассмеялся.

Наконец-то и на лице Ричарда возникла улыбка.

— А ты сам — не кто-нибудь, а дядя! — ответил он и только тут скованность и робость наконец оставили его."

"Наутро Ричард отправился в Уинчем, а Диана с Джеком и Майлзом — в Сассекс. Джек пока отказывался ехать домой.

Он заявил, что прежде хочет жениться, а уж потом вернуться в Уинчем вместе с молодой графиней. Однако он все же поручил брату сделать к его приезду ряд приготовлений. И еще попросил Ричарда отыскать некоего городского торговца по имени Фадби, вырвать из его лап некоего Чилтера и доставить последнего в Уинчем. Эту последнюю просьбу он выкрикнул из окна уже готовой отправиться кареты.

Ричард, держа под уздцы Дженни, на которой собирался ехать домой, приблизился к дверце экипажа и возразил:

— Но что, скажи на милость, я буду делать с этим человеком?

— Отдашь его Вобертону, — весело ответил Джек.

 — Тому всегда не хватало помощника, это я точно знаю!

— А может, он и не захочет…

— Делай, что я тебе сказал! — рассмеялся брат. — Чтоб этот самый Чилтер был к моему приезду в Уинчеме! Aurevoir! — и он втянул голову внутрь и карета тронулась.

Глава 29

ЛЕДИ О’ХАРА ТОРЖЕСТВУЕТПроведя почти бессонную ночь, вздрагивая при каждом звуке и отсчитывая приглушенный бой часов, доносившийся из гостиницы, леди О’Хара проснулась утром совершенно разбитая и еще более терзаемая беспокойством, чем накануне.

Всю ночь ей представлялись разные кошмары и несчастья, которые, должно быть, произошли с мужем, и даже наступивший рассвет не мог окончательно рассеять тревоги. А потому и утро она тоже провела беспокойное, выглядывая то в окно, то за ворота на дорогу.

Не меньше тревожился и Джим Солтер.