Черная моль

Даю тебе слово, я сделаю все, что в моих силах, чтоб предотвратить любой безрассудный твой поступок. Прошу этого не забывать.

Она молчала, покусывая губку.

— Неразумно играть с огнем, дитя мое. Рано или поздно можно обжечься. И еще имей в виду: твой галантный капитан не имеет и половины состояния Ричарда.

Тут она вскочила, рывком одернув юбки, как всегда делала, когда сердилась.

— Деньги! Вечно эти деньги! — воскликнула она. — Да я плевала на них! К тому же Ричард вовсе не богат!

— Ричард — наследник богатства, — спокойно поправил ее герцог.

 — И если ты весьма критично относишься ко всем его достоинствам, то я — нет. Ричард мне чрезвычайно полезен. И я очень прошу тебя, Лавиния, не оставляй его ради этого беспутного юнца Лавлейса, который будет верен тебе от силы месяца три, на большее его просто не хватит!"

"— Трейси, я не позволю так с собой говорить! Как смеешь ты оскорблять меня?! Я не давала повода! Я не говорила, что собираюсь с ним бежать!.. К тому же… к тому же он всегда будет мне верен, да! Он был верен мне все эти годы!

Его светлость насмешливо улыбнулся.

— О, дорогая!..

— Да, я знаю, у него были… увлечения. Но неужели ты думаешь, он стал мне от этого менее дорог?

— Судя по всему, нет.

— Но серьезной любви у него не было, никогда! О Господи, как же я тебя ненавижу!

— Ты воспринимаешь все слишком эмоционально, Лавиния. Так ты действительно не собираешься с ним бежать?

— О, нет-нет! Вовсе нет! Я так привязана к Дики!..

— Бог ты мой!..

— И, разумеется, никогда его не брошу…

— Что ж, в таком случае, я спокоен, — ответил он и поднялся.

 — Желательно также, чтоб капитана Лавлейса поменьше видели в твоем обществе, — взяв шляпу и тросточку, он постоял перед ней, затем мертвенно-белой рукой, на которой блистал огромный перстень с рубином, крепко ухватил сестру за маленький слегка заостренный подбородок, приподнял ее голову и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Зеленые, мерцающие они так и сверлили ее. — Ты меня поняла? — хриплым шепотом спросил он.

Глаза Лавинии наполнились слезами, пухлая нижняя губка задрожала.

— Да, — пролепетала она и тихо всхлипнула. — Да, Трейси!

Злобный огонек угас в глазах герцога и он улыбнулся. Затем отпустил ее подбородок и снисходительно потрепал по щеке.

— Не забывай, детка моя, я на целых пятнадцать лет старше и в одном моем мизинце больше мудрости, чем во всей твоей очаровательной головке. И я не желаю видеть, как ты губишь свою жизнь.