Черная моль

Карстерс обернулся и очутился лицом к лицу со своим шурином, полковником Бельмануаром.

— Как, впрочем, и весь Лондон, — улыбнулся Ричард.

— О, нет! Нет, во всяком случае, с момента появления прекрасных сестер Ганнинг. Однако, признаю, она лакомый кусочек! Ну, а Лавиния? Надеюсь, ее сердце не будет разбито? — и он тихо засмеялся, а глаза Ричарда гневно сверкнули.

— Надеюсь, что нет, — сухо ответил он. — Похоже, все Бельмануары сегодня в сборе?

— Самый главный отсутствует. Эндрю флиртует с девицей Флетчер в Голубом салоне, я, ваш покорный слуга, здесь, а Лавиния наслаждается обществом Лавлейса.

Да, Ричард, Лавлейса! Берегитесь! — и, издав еще один ехидный смешок, полковник отошел, кланяясь Элизабет Ганнинг, которая проходила мимо под руку с его светлостью герцогом Гамильтоном, явно epris[43] этой красавицей.

В этот момент в залу вошли два запоздалых гостя и направились прямо к хозяйке, которая при виде их пришла в неописуемый восторг, особенно радостно приветствовала она того, кто повыше.

На джентльмене, что пониже, маски не было и полковник узнал Фрэнка Фортескью. Затем он перевел взгляд на второго, который, в отличие от большинства мужчин, лишь державших перед лицом маску, закрепил свою с помощью специальных завязок. Глаза Ричарда Карстерса удивленно расширились — пурпурное домино, распахнувшееся на груди, открывало взору черный шелк, усыпанный бриллиантами и отделанный серебром. Волосы не напудрены, цвета воронова крыла, ноздри узкие, губы тонкие.

— Дьявол! — ахнул Роберт и направился к нему.

Увидев полковника, Фортескью отступил и его светлость герцог Андоверский обернулся к брату.

— А я был уверен, ты в Париже, — протянул полковник.

— Прости, что разочаровал, — поклонился Трейси.

— Ничуть! Я страшно рад видеть тебя. Думаю, Лавиния тоже обрадуется.

Узнав брата, леди Лавиния бросила своего партнера и радостно устремилась к герцогу.

— Ты, Трейси! — и она повисла на его руке.

— Очень трогательно, — усмехнулся Роберт. — Для полноты этой счастливой картины не хватает только Эндрю. Прошу меня извинить!

— Сделай одолжение, — небрежно ответил герцог и сдержанно поклонился брату, словно тот был совершенно посторонним человеком. — А он становится утомителен, — заметил Трейси, как только полковник отошел на достаточное расстояние.

— Кто, Боб?.. Я не обращаю на него внимания.