Черная книжка

Когда я стал упорствовать, ему не оставалось ничего другого, кроме как согласиться (потому что уж слишком много мы увидели), но поначалу он все же настойчиво пытался меня отговорить.

«Мы ведь не полицейские из отдела нравов, — говорил он мне в тот вечер. — Арестовывать тех, кто таскается по шлюхам, — в общем-то, не наше дело».

«Если ты сейчас напортачишь, — предупреждал он, — это может оказаться последним арестом, который ты произведешь. Это может бросить тень на твоего отца. И на твою сестру.

"Я тогда подумал, что он просто трусит и потому пытается не позволить мне лезть на рожон и арестовывать известных политиков и архиепископа. Я подумал, что он просто хочет избежать рискованных действий.

Но в действительности все оказалось совсем иначе: он всячески старался помочь людям, которые платили ему за помощь.

Особняк-бордель был частью его системы «крышевания».

Никто не знал это лучше, чем Рамона Диллавоу. Она знала, что полицейские ее прикрывают, а также лично знала клиентов борделя, которых тоже «крышевали». У нее в мозгу имелась очень ценная информация — настоящий клад.

И вот теперь она была мертва. Теперь она уже ничего не сможет рассказать, не назовет ни одного имени.

Я посмотрел Визу прямо в глаза. Я был уверен, что он убил Верблюжье Пальто — парня, с которым я встречался в метро. Таких совпадений не бывает.

И вот теперь я осознал, что, возможно, Рамону Диллавоу тоже убил он. А теперь пытался замести следы.

— Давай начнем с такого вопроса, — сказал Виз. — Когда ты в последний раз видел жертву?

Когда я в последний раз видел Рамону Диллавоу? Хм, в последний раз я видел ее, когда она тайно встречалась в ресторане «Тайсонс» на Раш-стрит с моей сестрой.

И тут, как будто режиссер сказал в микрофон: «Быстренько выходи на сцену», моя сестра — детектив Пэтти Харни — взошла вверх по ступенькам и посмотрела на мертвую истерзанную жертву.

Затем она взглянула на меня.

«Теперь все будет хорошо, братик, — успокаивала она меня вчера вечером, когда я напился вдрызг и впал в ступор. — Все будет хорошо».

«Нет», — мысленно уговаривал я себя. Нет. Это не могла быть Пэтти. Кто угодно, но не Пэтти.

— Я жду ответа, — нетерпеливо сказал Виз.

Я посмотрел сначала на Визневски, затем опять на свою сестру.