Человек с чужим прошлым

Но об этом поговорим утром…

* * *Комиссия из Берлина прибыла на двух автомобилях; молчаливые офицеры прошли в кабинет Ругге и заперлись с ним. В замке все словно замерло.

Дымша, сидя в своей комнате, потел от страха и прикладывался к заветной фляжке; Mapчeвский — вce так же охраняемый человеком в штатском, сидящем на стуле под дверью его комнаты, — читал, лежа на кровати. Время от времени он ловил себя на том, что не понимает смысла строк, по которым пробегали его глаза.

Выхин неприкаянно болтался из угла в угол своей узкой, как пенал, комнаты; Тараканов, пристроившись у окна, смотрел на зеленые кроны деревьев парка.

Ближе к обеду в комнату Тараканова без стука вошел Шмидт. Прислонившись плечом к косяку обвел бледно-голубыми глазами скудную обстановку жилья Владимира Ивановича и без лишних слов приказал:

— Пошли!

Тараканов послушно вышел следом за ним в коридор, спустился на первый этаж. Он ожидал, что пригласят в кабинет начальника, но гауптман подтолкнул его к лестнице в подвал:

— Туда!

Со скрипом открылась тяжелая дверь, около которой стоял вооруженный охранник, и они вошли в подвальное помещение, гулкое, освещенное только сильной лампой, стоявшей на небольшом столе, за которым расположились Ругге и двое приехавших из Берлина офицеров.

За их спинами, в отдалении, развалился на стуле человек в белом халате с докторским саквояжем на коленях. Из-под халата виднелся воротник немецкого мундира. Это Владимиру Ивановичу очень не понравилось.

Шмидт указал на табурет, поставленный шагах в пяти перед столом.

— Сядьте!

Тараканов уселся. Сильный свет лампы неприятно резал глаза, и он невольно прищурился. Подполковник и приехавшие из Берлина внимательно следили за каждым его движением."

"— Скажите, Тараканов, вы здоровы? — небрежно поинтересовался один из приехавших. Знаков различия на его погонах Владимир Иванович рассмотреть не сумел — мешал бьющий в лицо свет.

— Да. Вполне здоров. В роду не было ни сумасшедших, ни алкоголиков.

— Прекрасно. Вы трезвы?

— Да, господин офицер. Абсолютно трезв.

Краем глаза Тараканов заметил, как Шмидт взял в руки гумен-шляу — резиновую палку, излюбленное орудие эсэсовцев для расправ с заключенными в лагерях и тюрьмах. Поигрывая ей, он начал прохаживаться позади сидевших за столом, словно ожидая приказа броситься на допрашиваемого и начать зверски избивать его.

— Вам надлежит полно и правдиво ответить на все заданные вопросы.