Черная башня

Однако не могу представить, как убиваю себя иным способом. Утопиться? Этот напор душащей воды… Яд? Того и гляди какой-нибудь идиот вмешается и вытянет меня обратно. Кроме того, я боюсь сумеречной страны между жизнью и смертью. Нож? Слишком грязно, да и ненадежно. Здесь три пули, Дэлглиш. Одна для вас и две, если понадобится, для меня.

— Ну, раз торгуешь смертью, как вы, наверняка становишься с ней на короткой ноге.

— Все, кто принимает сильные наркотики, на самом деле хотят умереть. Вы знаете это не хуже меня. И они не могут сделать это с меньшим неудобством и с большей выгодой для всех остальных.

Да к тому же получают удовольствие — по крайней мере вначале.

— А Лернер? Полагаю, именно вы платите по счетам дому для престарелых, где живет его мать. Что вам каких-то двести фунтов в месяц? Вы получили его задешево. И все-таки он наверняка знает, что привозил."

"— Привезет, через три дня. И продолжит привозить. Я сказал ему, что это гашиш, совершенно безвредный наркотик, Из числа тех, которые наше не в меру щепетильное правительство объявило вне закона, но к которым мои лондонские друзья питают большое пристрастие и за которые готовы хорошо платить.

Он предпочитает мне верить. Знает правду, но не признается в ней даже самому себе. Это вполне понятно и разумно — необходимый самообман. Вот так мы и зарабатываем себе на жизнь. Вы вот, к примеру, наверняка знаете, что ваша работа — грязное занятие: одни мерзавцы ловят других, и что вы зря тратите на нее свои таланты. Но, признав сей факт, вы бы нанесли ущерб собственному душевному спокойствию. Так что если вы и уволитесь, то причиной назовете что-нибудь совсем другое. А вы, часом, не увольняетесь? Почему-то у меня сложилось такое впечатление.

— Что выдает определенную проницательность. Я об этом подумывал. Но не сейчас.

Решение остаться на работе, появившееся неведомо откуда и неведомо когда, показалось Дэлглишу столь же иррациональным, как и прежнее решение уволиться. Оно не было знаком победы. Скорее даже — поражения. Впрочем, если он останется в живых, хватит времени проанализировать странности этого душевного конфликта.

Подобно отцу Бэддли, человек живет и умирает как должно. Дэлглиш услышал насмешливый голос Джулиуса:

— Какая жалость. И поскольку, судя по всему, это ваше последнее дело, почему бы не рассказать, как вы меня вычислили.

— А у меня есть время? Не слишком-то улыбается провести последние пять минут, признаваясь в профессиональной некомпетентности и перечисляя свои промахи.