Черная башня

Если есть что-то, о чем мне лучше знать…

Дэлглиш не докончил вопроса, но недвусмысленно обозначил его интонацией.

— Старичок и правда явился в некотором смятении духа, — жизнерадостно отозвался Лоудер. — Вроде бы хотел изменить завещание, однако еще не решил, как именно. Кажется, он почему-то считал, что я могу заморозить эти деньги, пока он не придет к окончательному решению. Я еще сказал ему: «Дорогой сэр, если вы умрете сегодня ночью, деньги перейдут Уилфреду Энсти и Тойнтон-Грэйнж. Если вы этого не хотите, придется вам решить, чего вы желаете, и я составлю новое завещание.

— У вас сложилось впечатление, что он вполне в здравом рассудке?

— О да. Возможно, старик держался слегка подавленно и растерянно, но все-таки соображал нормально, если вы меня понимаете. Вполне понимал суть дела — как только я указывал на тот или иной факт, он осознавал, что это значит.

— А на следующий день он попал в больницу… И не прошло и двух недель, как для него любые проблемы решились навеки.

— Да. Бедняга. Полагаю, он бы сказал, что провидение само решило за него. Да уж, провидение-то умеет выразить свою точку зрения самым недвусмысленным образом.

— А вам отец Бэддли не дал понять, что именно его волнует? Не хочу вторгаться в область профессиональной этики, но у меня возникло ощущение, будто он хотел о чем-то посоветоваться.

— Вы полицейский?

Не была ли искорка удивления и вежливого любопытства в этих усталых глазах слишком нарочитой?

— Он пригласил вас как друга или как профессионала? — спросил Лоудер.

— Наверное, как и того и другого.

— Что ж, решительно не вижу, чем могу вам помочь. Даже если бы преподобный посвятил меня в свои планы насчет завещания и я знал, кому он хочет все оставить, сейчас уже ничего не поделаешь. Поздно.

Дэлглиш удивился: неужели Лоудер всерьез считает, будто он надеется сам получить деньги и явился узнать, нельзя ли опротестовать завещание отца Бэддли?

— Знаю, — ответил он. — Да и вообще сомневаюсь, что дело, о котором он мне писал, имеет какое-то отношение к завещанию.