Гражданская жена

*

А следом еще уже лично от Люськи:

«Самойлова, довольно мучить себя. Решайся, и аминь».

В первый момент у Веры чуть глаза на лоб полезли, потом она перевела взгляд за замершего в напряженной позе мужчину и выключила телефон. Он проследил все ее движения, он вообще с самого начала с нее жадного взгляда не сводил. Вот об этом и стоило поговорить.

***

- Верховцев, у тебя здесь найдется выпить?

Вот это ошарашила. Боясь предположить, что бы это могло значить, мужчина просто сказал:

- Я поищу.

Спустились по лестнице вниз, он молча шел, готовый поддержать в любой момент, ощущая рядом ее теплое тело.

Трудно было это терпеть, трудно дышать вот так, рядом. Его клинило.

Вера прошла в гостиную, а он на кухню, шарить в шкафчиках в поисках выпивки. Архиважно было сейчас ее найти. Нашел початую бутылку виски, сполоснул бокал, принес. И замер на пороге, Вера стояла в центре спиной к нему, пропускала между пальцев гладкие рыжие пряди. Услышала его, обернулась.

- Камин работает?

Александр не знал, работает камин или нет, но кивнул.

- Тогда, пожалуйста, разожги.

Налил ей немного виски и занялся камином. По счастью, все работало исправно и даже не дымило, пламя быстро занялось, загудело, бросая отблески на пол. От этого ощущение нереальности только усилилось. А вид у Веры был стервозный и решительный. Впрочем, он уже понял, что его ждет продолжение тяжелого разговора.

И все-таки вздрогнул, когда она спросила:

- Зачем я тебе, Верховцев? Только про любовь не говори.

Началось.

- Ты же... сколько времени ты на меня внимания не обращал? Два года? Два с половиной? Ну да, с того самого момента, когда Вовка в первый раз попал в больницу.

Ты денег тогда отсыпал и устранился. Но да, денег отсыпал знатно, завалил баблом клинику, чтобы все лучшее было для сына. А сам ты в это время где был? И потом тоже. Я все ждала, когда же у моего господина и повелителя найдется время для нас, для меня. Я же тебя любила! А у тебя для меня находились только деньги.

Она замолчала, переводя дыхание, отпила глоток из бокала.

А ему сказать нечего было. Вытягивали из него жилы ее слова. Били правдой, безжалостно били.

- А потом ты решил, что наш брак себя изжил. Ну правильно, изжил, конечно, если нет любви. У тебя уже была другая, молодая, красивая. Благо, я своими глазами видела, как ты с ней миловался. Как на каждое заседение ее с собой таскал. Так ответь мне, Саша, зачем я тебе сейчас? Только не заливай про любовь!

Повисло молчание.

- Вера, - проговорил он наконец.