Гражданская жена

Некоторые просто из любви к искусству.

В общем, массаж и ненавязчивый минет ему предлагали при каждом удобном случае.

Его воротило от этих предложений Во-первых, потому что он вообще был слишком переборчив во всем. В еде, в одежде, в условиях пребывания и окружении, ему всегда требовалось все самое дорогое и лучшее. А уж тем более, в женщинах. А во-вторых, здесь рядом были его бывший тесть, и без того смотревший на Александра подозрительно, и самое главное - сын. После нескольких скандалов, к нему из персонала приставили только опрятных возрастных тетечек и мужчин.

Еще были посетители, мать их.

Из фирмы потянулся ручеек недоумевающих жалобщиков всех мастей, недовольных нововведениями. Недовольных приходилось отправлять разбираться со всеми вопросами к ВРИО, за спиной которой маячил хитромудрый глава консорциума. Это был психологически сложный момент, как будто сам себе руки обрубил. Перенести его оказалось тяжело.

Но хуже всего была неожиданно обрушившаяся на Верховцева ШКОЛА!

Тем, кто не в теме, трудно понять, что чувствует успешный и состоявшийся сорокадвухлетний бизнесмен, когда не может правильно решить школьную задачу сына.

Фиаско и полный финиш это был, потому что бывший тесть задачу-то решил. Сначала целый день дулся на весь мир, потом пришлось, чертыхаясь на идиотскую систему образования, извратившую всю нормальную человеческую логику, погружаться с головой в дебри школьной программы, и срочно наверстывать. Потому что к ним повадился еще и Панкратов, а уж этот злодей, обычно не дочитывая до конца, уже видел ""правильный"" ход решения.

Это была неизвестная сторона бытия, неосвоенная, прежде для него закрытая. И он опять немного потерялся по жизни. Находить свою нишу, мириться с ней или не мириться, добиваться, все это приходилось делать заново.

***

Вера... Она регулярно звонила и иногда приходила.

Забегала на минутку к сыну. Ну и к нему, по остаточному принципу.

Нихрена этого его никуда не приблизило, наоборот, цель только отдалилась. Моментами готов был Панкратова с его гениальными идеями в унитаз макнуть головой, но нельзя, брат же, в конце концов.

К тому же, он ощущал, что уже встрял в это дело, назад дороги нет. Да и наладившиеся у него отношения с сыном того стоили. И даже немного наметился прогресс в отношениях с бывшим тестем, теперь тот его терпел.

Странно так все получалось, быть в своем представлении уже не центром мироздания, а его частью. Ново, необычно, к этому еще надо было привыкнуть.