Чемоданчик Пандоры

На немой вопрос бойца он пробормотал:

– Там моя жена…

Надежда покосилась на него злобно, но решила не ввязываться, пускай Вера сама разбирается в своей семейной жизни.

Вернувшись к месту потасовки, Надежда обнаружила Веру, полусидящую на асфальте, скривившись от боли. Все зеваки, до того с удовольствием наблюдавшие за дракой, моментально разбежались, и никто даже не подумал помочь девушке или вызвать «Скорую помощь».

Бойкая короткостриженая брюнетка, пассия Олега, тоже ретировалась, но ее вполне можно было понять.

Вдвоем с бойцом Надежда Николаевна подняла Веру и внесла ее в джип.

– Поехали в больницу! – приказала она шоферу.

Увидев жену, Олег залебезил:

– Ну как ты, солнышко? Что у тебя болит? Чем тебе помочь?

Вера открыла глаза и поглядела на мужа затуманенным взором.

– Ты – здесь?

– Ну, конечно, малыш, – рассыпался Олег мелким бесом, – милая, я так волнуюсь! Что для тебя сделать?

– Сделай так, чтобы я тебя как можно дольше не видела! – со стоном выдохнула Вера.

– Это мы запросто организуем! – жизнерадостно ухмыльнувшись, пообещал боец. – Мужик, ты что предпочитаешь – Якутию или Эвенкийский национальный округ?

– Лучше всего отправить этого козла в его родной город, – с трудом преодолевая боль, проговорила Вера, – у этого города, кажется, и названия-то нет…

– И не забудьте его из квартиры выписать, – добавила практичная Надежда.

Вера наклонилась, кряхтя, как старушка, и поставила Ромкину миску на пол.

– Ешь, только аккуратно, – сказала она, – я уже сегодня один раз за тобой убирала, больше сил нету.

Пес повилял хвостом и радостно рванулся к миске. Вера только вздохнула: Ромка-то быстро шел на поправку, чего не скажешь о ней. В больнице определили, что от удара о поребрик Вера сломала два ребра. В остальном все было более-менее в порядке, не считая многочисленных синяков и ссадин. Вера мельком взглянула на себя в зеркало: рассеченная бровь кое-как заживала, опухоль в ушибленном носу спала, только глаза совершенно больные.

Вера тяжко вздохнула и уговорила себя выпить чаю. Однако, когда она открыла холодильник, ее решимость куда-то испарилась.