Человек, который перебегал улицу

Того мира, который сам по себе имел огромную, ни с чем не сравнимую ценность! Ему казалось, что никогда в жизни ему ничего другого не будет нужно, как только находиться в этом мире.

Далеко на улице он увидел красиво одетую женщину, которая с тяжелой сумкой направлялась сюда. Женщина в белом брючном костюме и пурпурно-красном пальто — на серой, мощеной, пустой улице. Походка ему показалась знакомой.

Это была Минга, она несла Цауне передачу.

Когда было объявлено, какую меру наказания требует прокурор для каждого, когда были выслушаны речи адвокатов и прозвучали последние слова обвиняемых, когда суд удалился на совещание, подсудимых увели обратно в камеры.

В эти несколько часов одиночества Альберт Цауна как бы подвел итоги жизни. Нет, эти раздумья не имели ничего общего с биологической смертью: он прощался с той жизнью, по которой прогуливался с улыбкой и смехом. Это была оценка перспектив без иллюзий. Он обрел вдруг удивительную кротость, ни на кого не сердился. Потому что он прощался. С привычной работой, с привычными удобствами, с привычным образом жизни, с друзьями и знакомыми, с Мингой.

Минга и так для него сделала больше, чем он мог надеяться. После ареста Альберта она стала чрезвычайно активной, работала с утра до вечера, чтобы было чем рассчитаться с адвокатами, собирала положительные характеристики с бывших мест работы Цауны и осаждала следователей просьбами о внеочередных передачах.

И если ее выдворяли в одну дверь, она входила в другую.

— Если мне все-таки дадут менее десяти лет, то это будет заслуга Минги, — размышлял Цауна. — Но после суда, все равно придет бумажка о расторжении нашего брака. Я даже не понимаю, почему она до суда так старалась, ведь все имущество конфисковано, а эти пустые комнаты и так ей достались бы…

Пролетели недолгие месяцы тюрьмы, наступили долгие годы колонии. А Минга все еще приходила и приносила. И Цауна расцвел, исчезла его флегматичность, он опять ожил.

— Я, правда, ничего больше не понимаю, — самодовольно жаловался он Вильяму. — Будем говорить откровенно! Какой из меня будет женский угодник, когда я выберусь отсюда! Я Мингу не понимаю!

Вильяма арестовали на работе, и по стечению обстоятельств Ирена узнала об этом за час до появления милиции в роскошном их особняке. Оказалось, что она того только и ждала. Это был как сигнал к старту.