Человек, который перебегал улицу

Он даже представил себе, как встает и говорит полушепотом:

«Уважаемый суд, я сделал все, чтобы прекратить деятельность преступной группы, я был твердо убежден, что она действительно прекратилась и только поэтому я не сделал милиции личное письменное признание. Уважаемый суд имеет возможность убедиться в правдивости этих слов — мой адвокат приобщил к делу квитанции обоих заказных писем, они прикреплены к положительной характеристике, которую подписал председатель колхоза «Вирпени».

Кроме того, Зутис надеялся, что в «Моде» действительно сократят нормы расхода ткани, и бывшим компаньонам хищение больше не удастся.

Хотя рост материального благосостояния у мошенников был разным, кое-что перепадало и тем, кто был помельче.

Джонг был доволен, что впервые в жизни получил какую-то независимость, он казался себе более важным и значительным. Он жил у сестры, набил полный шкаф консервативными двубортными костюмами и развлекался почти по-пуритански — ходил в оперу и оперетту, сытно ужинал в ресторанах, не увлекаясь выпивкой, и среди официантов и швейцаров слыл как клиент, дающий щедрые чаевые.

Об устройстве своей жизни Джонг почти не заботился. Так много разных женщин пытались устроить его жизнь, что ему даже думать на эту тему уже не хотелось. Он решил, что пока надо радоваться жизни как таковой, а уж потом какая-нибудь охотница с сетями для него найдется.

На вечер, который устроила «Мода» в честь Женского дня, Джонг явился в суперэлегантном желто-коричневом костюме в полоску, великолепно танцевал вальс и танго, выделывая разные туры, целовал дамам ручки и угощал их в буфете шампанским.

После танца Валентина Мукшане пригласила его за столик, где сидела администрация: выглядело не совсем красиво, что за ним сидят одни женщины: Андрей Павлович подхватил насморк, и жена не выпустила его из дома.

Джонг по очереди танцевал со всеми дамами за своим столиком, произнес с полдюжины толковых тостов — писание красивых писем не было единственным его призванием — и предложил в этот вечер петь песни только о женщинах.

— В тихом Кемери, в тихом домике, жила Аннушка, раскрасавица… — начал он сильным голосом, и весь зал подхватил.

Джонг стал как бы центром зала, конечно, это произошло оттого, что сидел он за столиком администрации, потому что в «Моде» никто не мог соперничать с ним в солидности, а остальные мужчины были здесь просто приглашенными.