Человек, который перебегал улицу

Юрист считает, что подавать в суд в расчете на премию несерьезно, но этот Фелдманис или Элдманис, очевидно, не понимает.

Вильям заставил себя улыбнуться."

"— Вспомните, Валентина, — говорил он, захлебываясь словами, — вспомните, как я начинал. Помните, я тоже, сидя за письменным столом, высосал из пальца огромную экономию. И все было обосновано, все было хорошо продумано, я только об очень простой истине забыл: письменный стол — это письменный стол, а закройный цех — это закройный цех, с вполне конкретными условиями труда.

У этого Фелдманиса просто-напросто нет представления, как производится наша продукция, он навыписывал из каких-то журналов цифры и… Значит, именно из-за этого письма и явится комиссия из министерства?

— Они тоже получили письмо с таким же содержанием. Примерно с таким же.

— Я не спорю, какие-нибудь сантиметры и мы могли бы сэкономить, если хорошенько поднатужиться…

— Выслушайте, Вильям, мой совет! Если мы покажем, что способны сэкономить хоть один сантиметр, с нас спросят два, если покажем, что способны на два, спросят четыре.

В комиссии будут люди, с которыми мы за долгое время дружно сработались, но будут и молодые, среди них бывают недоумки, которые любят выскочить… Не дай бог, если они ухватятся за этот один сантиметр… Они об этом целые дни, а может и годы будут говорить!

— В котором часу завтра ожидается комиссия?

— В час.

— Я отберу самые узкие тюки и приготовлю выкройки больших размеров. Комиссия будет счастлива, если вообще сумеет уложиться в норму… С вашего разрешения, конечно.

Валентина засмеялась. У нее был исключительно звонкий смех, никогда раньше Вильям не слышал, как она смеется.

— Разрешить я не могу вам ничего, ведь у нас с вами и разговора никакого не было.

На следующий день решением комиссии гражданин Элдманис или Фелдманис, или как его там, был признан идиотом, одержимым манией доброй воли, но из-за отсутствия обратного адреса официальный ответ ему послать не могли.

Справедливости ради надо заметить, что автор письма, который скрывался под псевдонимом Фелдманис или Элдманис, не очень-то разбирался ни в кройке, ни в шитье.

В настоящее время он занимается сельским хозяйством, зовут его Вилберт Зутис, и отнюдь не возвышенные мотивы побудили его писать директору «Моды» Андрею Павловичу.

Когда Вилберт поливал шампиньоны теплой водой, у него появилась мысль, что письма могли бы благожелательно настроить судей, когда он вместе с Аргалисом и Цауной сядет на скамью подсудимых.