Человек, который перебегал улицу

В двух просторных комнатах можно разместить десять портных. Зутис уже искал списанные швейные машинки и лампы дневного света, но вдруг представил себе, как это все будет выглядеть в целом. А в целом все это выглядело бы печально."

"Вечер. Одинокая автобусная остановка. Пустынные улицы окраины, сквозь фруктовые сады поблескивают редкие огни в особнячках. Подъезжает автобус, и из него выходят одиннадцать человек. Десятеро направляются на свою дополнительную работу, одиннадцатый медленно шагает за ними и размышляет — куда они идут: здесь на окраине люди застраивались в одно время и хорошо знают друг друга.

И тогда по всей округе поползут слухи:

— Тсс, об этом не надо говорить! Каждый живет, как умеет.

Но то, о чем не следует говорить, обычно разбалтывается через неделю, потому что всем кажется: это и так уже всем известно.

Участковый милиционер явится как будто совсем по другому поводу, потом придут другие, которые сфотографируют машины, останавливающиеся у дома, и тогда уж все дороги поведут совсем не в Рим, а к невыразительному ансамблю зданий, который выделяется только высоким забором со сторожевыми вышками.

«Нет-нет, — решил Зутис.

Конечно, он мог бы соблюдать разные меры предосторожности: приказать являться по одному, тщательно замаскировать мастерскую, как-нибудь еще извернуться, но все эти предосторожности пригодны лишь для того, чтобы продлить время существования мастерской, потому что суть не менялась — моментов риска оставалось слишком много. Да и он — хочешь не хочешь — а раз в день должен был бы сюда подъехать — забрать готовую продукцию или привезти крой. А тут еще такая компания из десяти человек, которые, засыпавшись, получат разве что порицание? Что делать, если кто-нибудь из них начнет шантажировать? Как поддерживать дисциплину? Увольнять? Уволенный прямехонько направится в милицию, а там его сердечно поблагодарят.

«Нет, это не для меня! Пусть уж ловится рыбка помельче, лишь бы была вода помутнее!» И когда он уже совсем было серьезно решил отказаться от цауновского предприятия, его вдруг осенила идея. И окрылила.