Человек из дома напротив

У меня бы сейчас уже внуки бегали! А вместо этого что? Сижу вон, обихаживаю этого козла… – Она ткнула куда-то за спину Илюшину. – Меня судьба обидела! Если ты хочешь писать про моего сына, я тебе ни слова бесплатно не скажу. У вас там в Москве привыкли все на халяву получать… Нетушки. Обойдешься.

Макар смотрел на мать Бориса Лобана и чувствовал не отвращение, а жалость.

– Сколько вы хотели бы получить, Вера?

Бабкину не стану рассказывать, что заплатил ей, подумал он. Сергей вытряс бы из этой жадной глупой бабы все подробности.

А я стал какой-то слабак. Может, кризис среднего возраста, или просто мне терьера этого жалко с его дурацким бантом, лежит ведь под столом, нюхает этот дрянной воздух… Хоть бы форточку она открыла, что ли.

У Веры Лобан загорелись глаза.

– Сорок тысяч, – выпалила она.

Макар засмеялся.

– Тридцать, – сбавила Вера. – Ты моего Борю не знал! Такой был парень… умный, красивый, все бабы его привечали, он, если б захотел, на любой мог жениться!

– Я с вашим Борей учился на одном курсе, – напомнил Макар.

– …ему эти ваши студентики в подметки не годились! – гнула она свое. – Он хотел в судьи пойти. Всех бы обошел! Мне каждый день говорил: спасибо, мамочка, что делаешь из меня человека. Не врал, не воровал, никаких грехов на нем не было!

Она набивала цену своему покойному сыну, как мясник – бараньей туше. Илюшин слушал, и его сентиментальный порыв таял с каждой секундой.

– Враги у него были?

– Только эти, бывшие приятели его… туфта, а не приятели!

– Почему туфта?

– Завидовали! Вначале терлись возле Бори, каждый хотел к нему подлизаться, а потом как стало ясно, что Боря сам по себе, птица гордая, так они и слиняли.

Когда им было нужно, Борька помогал. А как у Бори проблемы, так никто руки не протянет.

– Разве у него были проблемы? – удивился Илюшин.

– С учебой не особо выходило, – неохотно сказала женщина. – У вас ведь в Москве как – все взяток хотят. Карманы оттопырят и ждут, пока им кое-что упадет. – Она демонстративно послюнявила пальцы.

 – А Боря хотел честно учиться, своими силами пробиваться. Вот его и валили. Так-то он самый умный был из всех. Может, и во всем институте. Я тебе это записывать не разрешаю, понял? У меня права есть!

– А на каком курсе друзья слиняли? – уточнил Макар."

"– Откуда мне знать… На третьем вроде. Или на четвертом. Какая разница! Бывший друг – это враг, ясно тебе? Бесплатно делюсь, цени!

– Я очень ценю! – заверил Илюшин.

– Больше ничего не скажу.