Человек из дома напротив

 – Козлова не появлялась в общежитии. Студент подал заявление в полицию. Он, как и мы, додумался до идеи, что Анна прячется на другой конюшне, и вчера даже проверил возможное укрытие. Нет ее там.

– С чего бы нам ему доверять?

– Потому что я только что оттуда. Частная школа верховой езды в Химках, там мне очень удивились и сказали, что не понимают ажиотажа вокруг Козловой.

– Ажиотажа?

– Три человека спрашивали о ней за последние два дня.

Бабкин уставился на Макара.

– Я, студент и какой-то старый вонючий хмырь, – пояснил Илюшин.

 – Голову дам на отсечение: Балаклава отправил вместо себя бомжа, чтобы тот все выяснил, и либо заплатил ему, либо, по своему обыкновению, прикончил.

Сергей выругался.

– Вот же сволочь какая! Нигде свое рыло не светит. А как он узнал, что искать нужно именно в Химках?

– В зеленоградскую конюшню сегодня утром заявилась бойкая тетка, представилась Аниной родственницей и стала выпытывать у конюхов, где может находиться ее любимая племянница. Те и сами были обеспокоены.

Они поразмыслили и вспомнили, что с год назад в Химки перешла работать девушка, с которой Козлова дружила. И, разумеется, назвали тетке адрес. Бомж побывал там сегодня в десять, опередив меня на три часа. Мы отстаем от Балаклавы на один шаг.

3Стемнело быстро, как зимой. Илюшин сидел в кресле, выводя бессмысленные загогулины на своем ватмане. Бабкин за столом выстраивал список из тех, кого предстояло проверять в первую очередь. Список получался куцый. Необщительным человеком был Никита Сафонов.

«Был!» Сергей мысленно обругал себя.

– Тебе бы дудлы рисовать, – сказал он, покосившись на каракули Макара, – а не этих… кракозябр.

– Какие еще дудлы? – рассеянно спросил Илюшин.

– Спроси у Маши. Она даже купила специальные ручки, линеры, это что-то вроде тонких фломастеров. Два альбома уже изрисовала, каждый лист хоть в рамку и на стену.

– А-а, видел.

Наступила тишина. Илюшин вертел в пальцах карандаш, глядя в черное беззвездное небо.

Комусо – японские монахи, «монахи пустоты».

Они собирают милостыню, надев на головы шляпы, плетеные из тростника, похожие на корзины. Под ними не видно лиц. Шляпа символизирует собой отречение от мира. Кому подаешь ты, прохожий? Пустоте, человеку без лица; на груди у него висит табличка со словами «не рожденный, не умирающий».

Говорят, в наше время корзина нужна, чтобы люди не ощущали неловкости, проходя мимо нищего.

Говорят, под ней скрывается беглый преступник.