Человек из дома напротив

Не ковыляла уточка, не сидел у окна бородач. Чутье подсказало ему, что эти двое уехали надолго. Можно до посинения пялиться на окна в свой бинокль: ему не покажут ничего, кроме финальных титров. «Ее здесь нет и не было»."

"Он швырнул бинокль в стену и едва не шарахнул кулаком в стекло. Остановил его дикий взгляд какой-то бабки, выпасавшей на газоне жирную таксу. Бабка таращилась на него, выпучив глаза. Только теперь Кастор сообразил, как он выглядит со стороны: полуголый мужик в окне, размахивающий кулаками.

Идиот!

Он задернул шторы. Напился воды из-под крана. Подобрал бинокль и зашипел сквозь стиснутые зубы, увидев, во что превратилась правая линза.

К нему постепенно возвращалась способность трезво мыслить.

Отчего он взбесился? Эти двое сэкономили ему время и усилия. Если Козлова и пряталась у них, она ушла. Но теперь он был уверен, что изначально совершил ошибку, сочтя ее дурочкой: только дурочка воспользуется самым очевидным укрытием.

Промах за промахом.

Они преследуют его с тех пор, как в поле зрения появился этот амбал, бывший боксер, судя по перебитому носу.

Аня Козлова, Аня Козлова… Где ты, девочка? Отзовись! Твоя жизнь, если верить Матусевич, занята лошадьми…

Конюх конюху друг, товарищ и брат. В действительности он понятия не имел, так ли это. Могла ли девчонка поселиться на какой-нибудь конюшне?

Кастор залез в справочник и выяснил, что только конных клубов в Москве больше сорока.

Надо еще подумать, сказал он себе, надо подумать, вернее, наоборот: думать-то как раз надо перестать.

Что-нибудь обязательно придет в голову, если освободить в ней место. А пока приступим к плану номер два. Девчонка всего лишь искала Кукловода, а второй дружочек достоверно знает, где он. Не может не знать.

Глава 15

1В ту минуту, когда человек, называющий себя Кастором, разбил об стену бинокль, Макар Илюшин бросил карандаш в мишень. Карандаш отскочил, Сергей вскинул руку и поймал его.

Он очень удивился бы, узнав, что напарник тренировался кидать предметы на меткость лишь затем, чтобы наблюдать за этим его молниеносным, практически неуловимым для взгляда движением. И хамелеона заводить не надо, думал Макар.

– Еще чуть-чуть, и я бы его скрутил, – с сожалением сказал Бабкин.

К своему второму поражению он отнесся спокойнее, чем к первому. Когда Балаклава промчался перед машинами, у Сергея окончательно открылись глаза.