Чекисты

Ложкин с верным ему человеком подшаманили вчера немножко. Так что у нас три оборудованные точки наблюдения и по два человека на каждое место подрыва.

– Пора, – Фадей постучал по циферблату часов.

Мне досталась забытая всеми подсобка. Раньше ее запирал висячий замок. Вчера дужку подпилили, но замок оставили – только теперь он бутафория. Помещение закрывалось теперь на засов изнутри. Еще пробили в металлической двери что-то типа глазка. И ввернули в коридорчике пару ламп. Теперь решетка, которую нужно приподнять, чтобы добраться до взрывчатки, мало того что в поле зрения, так еще и освещена.

Здесь было тесно, пыльно, грязно. И темно. Я зажег фонарь, который высветил ящики в углу, стопку кирпичей и железа. Фадей, как всегда, постарался и нашел мне самое неудобное место. Из уважения, наверное.

А Ложкин молодец. Обо всем позаботился. На низком столике лежал бумажный кулек с бутербродами и стоял термос с кофе. Даже ведро для соответствующих отходов. Обстоятельный мужик. Старовер, одно слово.

В общем, пристроился я в темноте и с бутербродами. Аппетита, понятно дело, никакого. Наступило время тянущей за душу нервозности долгого ожидания. И еще со всей ясностью пришло осознание простого факта, что сижу на пороховой бочке. И если динамит, который совсем рядом, рванет… Даже не знаю, что от нас останется…

Завод жил своей жизнью. Лязгал. Шумел. Кто-то кого-то распекал матюгами в цеху. Привычная песнь работающего предприятия.

Пересменок… Ночная смена. Народу стало шататься гораздо меньше.

Двенадцать. Час ночи. Тянуло в сон. Я прикусил губу. Отхлебнул кофе – очень он пришелся кстати…

Он появился в два тридцать ночи.

В глазок я видел обычную картину. Идет работяга с тачкой, прикрытой брезентом. Ну и доброго ему пути. Вот только он останавливается рядом с решеткой. Вытаскивает из тачки обернутый в тряпку предмет. И сгибается над решеткой.

Так, фомкой отодвигает ее. Вниз спускается.

Прилетел, голубь сизокрылый!

Я осторожно отодвигаю хорошо смазанный засов.

Даже револьвер не вынимаю – лишний он сейчас.

Сзади меня шуршание – это из своей норы вылез взрывотехник Есин, который меня подстраховывал.

Вот показалась из проема в полу голова. Плечи. Человек радостно хихикнул. Видать, понравилась ему сделанная работа.