Чекистский невод

Озинский, безусловно, обладал нужными знаниями. Прибывают вчера ночью – и полная невезуха. Агент уж два года на пенсии, доступа на объект не имеет, все, что знает, – устаревшая информация. Не думаю, что он гнал взашей своих гостей, кричал, что отказывается от всех договоренностей, что настучит в КГБ. При жизни Владимир Михайлович был не дурак. Впустил, напоил чаем, обрисовал создавшуюся ситуацию, попросил оставить его в покое и дал обещание, что никому о них не скажет. Детский сад, короче. Решение о ликвидации принимали на месте.

– В плане рабочей версии сойдет, – допустил Косых. – Но мы не продвигаемся. Искать эти «посеянные семена» бесполезно, следует заняться поисками троицы «подводников» – есть надежда, что они засветились или засветятся.

– А также усилить меры безопасности на упомянутом объекте. То есть о данном факте доложить полковнику Науменко. А он пусть действует дальше по инстанции. Случай единичный, мы точно не уверены, что противника интересует именно Объект-220. Но есть вероятность…

Он вздрогнул – в салоне сработала система «Алтай». Косых тоже дернулся, схватил трубку. Доносился отдаленный взволнованный голос абонента.

– Да, Матвей, что случилось? Мы на месте происшествия… – Капитан покосился на спутника, облизнул губы. – Да, он рядом, передаю… – Николай сунул майору телефонную трубку."

"– Наконец-то вас нашел, товарищ майор… – Голос старлея Ивашова вибрировал и срывался. – Несколько раз звонил в управление, никого нет на месте, потом дали этот «летучий» номер… Звоню из больницы, гражданка Никанорова умерла…

– С какой стати? – опешил Михаил. – Ничто же не предвещало…

– Вот именно, товарищ майор.

Да вашу же мать! Он сунул трубку Николаю, откинул голову. По лбу катилась капля пота. Ведь предупредил нормальным языком, чтобы от больной никуда не отходили! Значит, правильно рассуждал, и кто-то этой ночью продуктивно поработал…

– Что-то случилось, Михаил? – неуверенно предположил Косых.

– Какие мы догадливые! – съязвил Кольцов. – В больнице скончалась Никанорова, похоже, по ее душу кто-то приходил… Дуй в больницу, Николай.