Человеческий улей

Рыбака, видно, тоже проняло, остановился, пробурчал:

— Вытаскивай весла. Капну маленько бензина. В нем масло есть, он испарится, а оно останется. Хоть какая-то смазка получится.

Не помогло, так и шли под аккомпанемент душераздирающего скрипа. Никаких звуков более не было: ни рыбы не плескались, ни лягушки не квакали. Видимо перезагрузка всерьез ударила по самочувствию речных обитателей. Туман рассеивался, но все еще оставался густым, так что видимость оставалась ограниченной.

Из дымки вынырнула громада моста. Рыбак указал влево, подсказывая, какой стороной надо обогнуть массивную бетонную опору.

Здесь стоячее болото заканчивалось, лодка попала в струю приличного течения, скорость ощутимо возросла. На другой стороне начинаются заросли высокого тростника, наверняка там можно будет найти укрытие, но до этого придется преодолеть почти сотню метров чистой воды.

— Мама, смотри, лодочка! — донеслось сверху.

Задрав голову Карат увидел маленькую девочку припавшую к перилам. Глядя сквозь прутья, она указывала прямо на них.

Белое платьице, такого же цвета бантики, никакого страха в глазах. Он едва челюсть не отвесил от столь неуместно мирного зрелища.

— Мама! Мама! У них там котик!

Рядом показалась молодая женщина в цветастом сарафане. Уставившись вниз она ласково и негромко объяснила ребенку:

— Дяди рыбаки, они ловят рыбку.

— И отдают котику?

— Ну конечно отдают, ведь все котики очень любят рыбку.

Лодка нырнула под мост, мама с ребенком скрылась из виду, а до Карата донеслись отголоски другого голоса, будто кто-то громко говорит сам с собой — собеседника не слышно вообще:"

"— А когда его дадут? Это что, до остановки пешком добираться? Да что у вас за троллейбусы, без электричества сто шагов проехать не могут.

— Свежий народ, — прокомментировал Рыбак. — Свет пропал, троллейбус остановился, никто ничего не понял.

— Они только что попали? — Карат задал вопрос на который уже знал ответ.

— Ага. Та самая перезагрузка, из-за которой мы только что весла сушили.

— Еще не знают ничего…

— Не знают.

Только удивляются, что свет пропал и телефоны не работают. Если скажем, что сейчас начнется, не поверят. Еще и упекут в обезьянник.

— Надо было ружье припрятать. И арбалет тоже. Городская черта, да и сезон не охотничий, могут стукнуть ментам.

— И как же они стукнут? Света нет, связи тоже. Голубиной почтой вызовут?

— Ну а вдруг патруль рядом.

— Патрули тут только у внешников.

— Я не о внешниках, о ментах.

— Да я понял, просто прикалываюсь. Забудь.