Чехов. Книга 2

Ничего путного, в общем, из такого деточки не выйдет.

— Ну, жандармы выполняют ряд важных функций, — не согласился я.

— Твои новые дружки из «Сынов» с тобой бы поспорили, — хитро возразила призрак.

— У них своя философия.

— Ага, — хихикнула собеседница. — А у монархистов своя, у кадетов тоже. Вот и бьются друг с другом на улицах Петрограда, чиня беспорядки и создавая проблемы городовым. За философию и идею.

Я вздохнул:

— Нет, бьются они за деньги. Или свои интересы.

— Вооот! — призрак наставительно подняла указательный палец.

 — Начинаешь понимать. Я же говорила: гений!

Я не ответил. И Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Что там тебе за дело покоя не даёт?

Я вкратце пересказал ей суть.

— Тю! — поразилась призрак, дослушав меня. — Погорячилась я, записав тебя в гении. Да все просто же. Этот твой Левин был должен «Сынам». И выступил «торпедой». Скорее всего со склада лавки спёр что-то. И передал анархистам.

Я потрясённо посмотрел на призрака, и медленно кивнул. А ведь правда.

Левин сделал бы что угодно, чтобы избавиться от долга перед организацией. И Плут был просто частью схемы. Обыграл работягу и загнал в кабалу. А Рипер уже провел переговоры и заставил Левина оказать услугу. Судя по манере общения, этот парень умеет убеждать.

— Ну, допустим. Но тогда почему его убили? И кто? Вряд ли это были «Сыны». Анархисты бы не стали подставлять своего.

— Выходит, лавочники, — ответила призрак.

— Они могли бы просто загнать работника в рабство, — возразил я.

 — Поставить его перед выбором: или отрабатывать долг, или на него заведут дело о краже.

— А это смотря что украсть, — хитро прищурилась женщина. — Есть вещи, про которые жандармам в заявлении не расскажешь.

— Например, контрабанда, — задумчиво продолжил я, вспоминая о визите к приказчику. — Я ещё тогда удивился, что он так легко пошел на мировое и выплатил весь долг. Мог бы довести до суда, затягивать процесс, потом обжаловать решение.

— Например, контрабанда, — согласилась Любовь Федоровна.

 — Или ещё чего. Площади под склады у конторы этой большие. Мало ли что там хранят. Или производят. Или выращивают. А через лавку деньги отмывают. Это же очевидно. Вот и не нужно приказчику лишнее внимание прокуратуры или жандармов.

Она хитро посмотрела на меня, и я кивнул:

— Все гениальное просто.

— Верно. Схема старая как мир. Но до сих пор работает.

— Когда-нибудь и ее прикроют, — ответил я.

— А вот тут я бы поспорила.