Частная школа

Агата лишь взглянула на неё и сразу поняла — случилась беда…

Можно было только догадываться по разорванной одежде, ожогах и кровоподтёках о том, что с ней сотворил пьяный Антон, вероятно, даже со своими дружками. Сама Нонна ничего не рассказывала, ушла в себя и замкнулась. Круглыми сутками она сидела в своей комнате безвылазно и никого не хотела видеть. Но даже позже, мало-мальски оправившись, не желала вспоминать о том, что произошло.

Агата знала, что родители Антона пытались замолить его грехи, договориться хотели, предлагали баснословные деньги.

И не зря. Во время очередной командировки Радзиевского на парня напали и жестоко избили. Он остался живой, но прикованный к креслу. Кто это сделал — следствию так и не удалось выяснить, как не удалось и доказать причастность Радзиевского.

Беременность Нонны стала для них новым испытанием. И протекала тяжело, с жесточайшим токсикозом, и морально всё это угнетало, особенно на поздних сроках.

— Я его уже ненавижу, — твердила Нонна, с отвращением глядя на круглый живот. — Не хочу его!

Роды наступили раньше срока на целый месяц, но мальчик родился здоровым, разве что немного в весе недобрал. Только вот кормить его Нонна отказалась категорически и вообще запретила приносить его в свою палату.

Не подходила к нему и потом. Видела ли она хоть раз его крохотное личико? Вряд ли.

Это послеродовая депрессия — так говорили врачи. Но Агате казалось, что здесь нечто более глубокое. Нонна не просто изменилась — от неё прежней совсем ничего не осталось, только оболочка. Разве так бывает? Впрочем, врачам, конечно, виднее.

Спустя месяц Нонна за завтраком глухо сказала: «Его надо отдать».

Кого именно — Радзиевский и Агата поняли сразу. Но как это — отдать? Он же не вещь, он живой. Пусть нежеланный, но её ребёнок, ни в чём не повинный младенец.

Однако Нонна была несгибаема: «Я не могу его видеть. Я задыхаюсь, когда слышу его. Меня убивает то, что он рядом…Его надо отдать. В детдом, бездетной семье какой-нибудь, не знаю… всё равно куда. Лишь бы здесь его не было».

Агата полагала, что Радзиевский отправит Нонну отдохнуть, сменить обстановку, подлечить нервы. Но тот спустя несколько дней сделал Агате чудовищное предложение…

И вот тем вечером, по прошествии стольких лет, Нонна ей позвонила. Впервые. Сама.