Час негодяев

Зашел в офис, заткнул дыру в окне, прикрикнул, мол, что уши рассвинячили, после чего начали оперативку. Благо свет не вырубило и бухгалтерская программа работала, позволяя видеть продажи и остатки.

Так мы отработали день, я съездил в магазин и купил что-то вроде самоклеющейся пленки и решил проблему с дырой в окне почти что полностью. А вечером зазвонил телефон, когда я уже собирался уходить и проверял, на месте ли пистолет.

Узнал голос деда Николы.

– Ты нужен. Срочно.

На связь я вышел через Скайп, купив чистый стартовый комплект и подержанный смартфон, наверное, ворованный.

– Что произошло? – не тратя зря время, спросил я.

– Та пуля, которую ты передал на экспертизу? Откуда она?

Пуля…

Пулю я передал на экспертизу через Хохла. Ту самую, которую из потолка выковырял. Дело в том, что большинство оперативников разведки не имеют чисто полицейского опыта и понятия не имеют, что такое следствие по делу. Я такой опыт имел, потому что юридическое образование получал именно в школе милиции.

– Ночью было нападение на мой офис, – сказал я, – бросили пару бутылок, когда я попытался посмотреть, что на улице, обстреляли. Одна из пуль ушла в потолок, застряла в утеплителе. Я ее выковырял.

…

– Неплохо сохранилась.

– Неплохо, – сказал Матвеичев, – экспертиза установила идентичность этой пули с теми, которые использовались одним из майдановских снайперов во время известных тебе событий.

Вот так-так…

События 20 февраля 2014 года – одна из наиболее темных и страшных страниц в современной истории бывшей Украины. По сути, именно с них началось захлестнувшее страну насилие, и именно они легализовали применение насилия к другим людям. Мол, раз этим можно, то нам, патриотам, тем более…

Когда мы зашли в Киев, была организована специальная оперативно-следственная группа для расследования этих событий, в нее, помимо русских, вошли несколько честных украинских следователей и прокуроров, тех самых, которые вопреки оказывавшемуся на них давлению сумели скрыть часть улик и материалов по делу от уничтожения.