Час негодяев

Я смотрю телевизор, чтобы знать, что я думаю, – вот формула этой войны и даже формула новой, постмайданной жизни. И начальник генерального штаба в те дни поступил не как солдат, не как военачальник. Он поступил как медийная персона. Коими в эти дни являлись все без исключения…

Но ДАП пал, а следом пала и Дебальцевская группировка. Президент бодро отрапортовал, что вышли по плану, потеряв всего шестерых (по независимым оценкам – от двухсот пятидесяти до четырехсот только убитых). И с тех пор стало ясно, что и ДНР и ЛНР состоялись и с ними надо вести войну уже не как с мятежными территориями, а как с независимыми государствами.

И важной составляющей этой войны стал террор и действия специальных сил. Они упрощались тем, что и Донецк и Луганск потеряли значительную часть своего довоенного населения, остановились многие предприятия, и в городе была масса как укрытий, так и возможности передвигаться. В случае с Донецком это осложнялось еще и тем, что в городе была мощная промышленность, и часть шахтных выработок заходила прямо на территорию города. Весь Донбасс был швейцарским сыром, изрытым вдоль и поперек шахтами, укрыться было проще простого…

В этот день было сумрачно и туманно. Это был старый район, район старого города, помнящий еще инженеров времен Юза. Собственно, он и был построен как район для иностранных специалистов еще до советской власти, в девятнадцатом веке. Старые одно-, двух-, трехэтажные дома из потемневшего от времени кирпича темно-винного цвета, деревянные наличники окон, въевшаяся в кожу сажа и угольная пыль.

Может быть, в другой, лучшей стране здесь можно было бы устроить что-то вроде туристического района, чтобы показывать туристам за деньги этот европейский форпост на диких землях. Можно было бы восстановить и особняк легендарного Джона Хьюза на берегу реки, он поставил его так, чтобы видеть свое детище, свой завод. Но увы… страна была той, которая есть, и времена были те, которые есть, – дома покосились от старости, вросли в землю, некоторые уже снесли и поставили на их месте что-то убого-аляповатое, самодельное. Все было завешано рекламой, казавшейся такой наивной и неуместной сегодня – выкуп швейцарских годинников, туры в Египет и Турцию.

И шла война…

В одном из домов, в одной из комнат, помнящих, наверное, и гражданскую войну, и Молодую гвардию, на постеленном у стены ватнике сидел человек. Молодой парень, одетый, как одеваются ополченцы, в «горку» с эмблемами Новороссии. Под рукой у него было оружие… здесь у всех было оружие.