Час негодяев

– Где – внизу?

– Внизу. В воде. Там же – баллон… там воздух под давлением. Пид тиском, на… Лезь в воду, как найдешь – скажешь. Я скажу, как надуть лодку.

– А почему…

– А по кочану, – оборвал ее я, – выбирай, или ты в армии, или ты б… В армии подчиняются приказам.

Иногда приходится и так. Особенно с такими вот, отправившимися на войну доброволками…

– Славик, в порядке? Здорово прилетело?

– Нет.

– Точно? Покажи…

Кинул мельком взгляд – не сказать, что смертельно.

– Пуля вышла?

– Да.

– Значит, выживешь…

Вертолет!

Я даже сначала не понял, какой именно – слишком слабый и необычный звук.

Вертолет – это хреново. Очень. И хорошо, если он один.

– Катя, что с лодкой?!

– Еще немного!

Мне бы быть таким бодрым и веселым.

– Славик… подскажешь поправки?

– Да…

Я опер винтовку цевьем об ограждение моста, стараясь упереть как можно прочнее.

– Затвор…

– Да помню я.

Затвор ушел вперед, досылая патрон. На набережной тормозили машины, и это хорошо.

– Цель – вертолет, примерно пятьсот. Наводи!

– Два выше бери!

Винтовка бухнула, сильно ударила в плечо. Ничего… Москва не сразу строилась…

– Еще выше!

– Сколько?

– Давай, на три!

Вертолетчик опознал нас и открыл огонь, у него было что-то типа «ПКТ» на каждом пилоне. Но достать нас не успел – следующая пуля попала в фюзеляж, и вертолетик, разваливаясь, полетел в воду…

Берег Днепра.

Двадцать километров от Днепропетровска.

Ночь на 5 июля 2019 года

– Гадость какая… – Катерина скривила нос.

– Ешь, ешь. Там жиры, они нужны для долгих переходов. Чтобы сохранять силы, было на чем идти. Ешь.

Это был майонез. Жирный.

– На фронте лучше кормили? – подбодрил ее я. – Ешь, другого все равно нет.

– Иногда и вообще не кормили, – задумчиво сказал Славик, – чогось волонтеры привезут, тем и годуемося…

– Русский забыл?

– Да нет.

– Ну, а теперь… – я помешал варево в котелке, сваренное на крохотном, бездымном костре (это был чай, точнее, почти чифир), – колись.

Молчание.

– Знаешь, что я тебе скажу. В свое время, если ловили какого-нибудь шкета, который писал на заборе дурное слово, его заставляли прочитать то, что он написал. И ему было стыдно. Так и тут. Если тебе стыдно даже сказать, за кого-то, – значит, ты точняк за кого-то не за того.

…

– Так за кого ты?

– За Украину, – буркнул Слава.

– Уже лучше. А за какую Украину? Их сейчас две.