Час негодяев

В Мексике полно таких, и как раз с винтовками пятидесятого калибра, потому что пятидесятый калибр прошивает полицейский бронежилет и потому что это круто. «Барретт» стоит на черном рынке от пятнадцати штук, но для парней, которые получают по «пол-лимона» чистыми за каждую переправленную за реку партию, это не деньги. Они просто покупают это и идут убивать, вот так вот…

Каррера попыталась напеть какую-то песенку, наркокорридос, немилосердно при этом фальшивя…

– Так, не отвлекаемся. Голландец, что думаешь?

– Если бы у парня был ПТСД, – сказал Ван Бурен, – скорее всего, он засел бы на какой-нибудь высокой колокольне с винтовкой и мешком патронов и сидел бы там, пока его не выковыряли оттуда.

– Козак, твоя очередь.

– Это профессионал, – сказал Козак, – может, и псих, но профессионал точно.

– Почему ты так думаешь?

– Я видел его работу. Когда стреляешь сверху вниз, не каждый догадается взять поправку на угол места цели. А те, кто догадается, не всегда берут ее правильно.

– Ага.

– Тут он работал несколько раз. И всегда без пристрелки. И всегда чисто. Я был один раз в трех метрах от цели.

– Может, при пятидесятом калибре поправки не требуются?

И Козак, и Ван Бурен почти синхронно ответили «нет»."

"– Полтинник, – начал объяснять Голландец, – не такая точная штука, какой кажется. Он создан не для снайперской стрельбы, и создан он очень давно.

– Но этот почему-то работает полтинником.

– Возможно, ничего другого нет, – сказал Козак, – в конце концов, для полтинника можно использовать боеприпасы от тяжелого пулемета. В зоне боевых действий их сколько угодно. Триста тридцать восьмой ни к чему другому не подойдет, боеприпасы стоят дорого, сама винтовка нуждается в высококвалифицированном обслуживании, ресурс ствола очень низкий.

– Но он использовал снайперские патроны.

– Да, сэр, причем специфические.

– Это не армейский снайпер, – сказал Ван Бурен, – возможно, когда-то им был, но сейчас – нет.

– Почему?

– Работает без пристрелки – раз. Второе – я почитал дело о гибели Будрайтиса.