Чародольский град

В то же мгновение перед ним и Князем появились золотые чашки с дымящимся напитком.

– Вот это сервис! – обрадовался поляк и благодарно кивнул в сторону зеркала, где уже таяли тени услужливых призраков.

Пока Шелл старательно кидал кусочки сахара в кофе себе и другу, маг Виртус скептически оглядывал владения младшего Вордака.

– Ты уверен, что хочешь и дальше жить в этой башне? Не лучше ли переселиться в центральную часть дома? Если тебе что-то не нравится, ты можешь переделать весь Черный замок по своему вкусу.

– Нет, я останусь здесь.

Белоголовый поляк вздохнул, поворошил носком сапога пушистый зеленый ковер, имитирующий траву.

– Ну, как хочешь, дело хозяйское, – вздохнул он. – Однако насчет женитьбы я серьезно. Считай, выступаю парламентером от лица всех твоих советников.

– И сколько у меня времени на размышление? – кисло поинтересовался Алексей.

– Да что тут думать, соглашайся! – вновь вмешался Шелл.

– Шелл! – громыхнул Виртус. – Ты можешь хоть иногда быть чуть серьезнее?!

– Не могу! – вдруг взвился парень. – Удивляюсь, как ты еще не лопнул от собственной, неимоверно раздутой серьезности, дядя.

– Я отошлю тебя назад, к твоей семье! – пригрозил Виртус. – Будешь пасти овец где-нибудь под Татрами, бездельник!

– Я буду писать тебе письма каждый вторник! – не сдавался Шелл. – И приставлять копыто вместо печати, и скреплять пергамент добрым куском овечьего…

– Ах ты ж, гад! И эту сволочь я когда-то поил молочком из бутылочки! И вот, выросла образина! Морда холеная!

– Попрошу мою морду не трогать! И не морду, а вполне приличное лицо, у меня даже веснушек нет! И прокола в ухе, в отличие от тебя…

– Ты еще пререкаться вздумал? Сегодня же отошлю к мамке, ирод!

– Хватит о моей внешности! Я хоть не седой, как от удара молнией…

– Что-о?! Да я поседел, пока тебя воспитывал, тюлень! Развеселившийся Алексей решил подождать, пока родственники вдоволь накричатся друг на друга.

Парень быстро нагнулся над столиком, внимательно разглядывая то место, где осталось пустое золотое блюдце. Легко провел над ним ладонью, но его кисть замерла на полпути…

Алексей выпрямился. В его глазах проскользнуло недоверие.