Бывший папа. Любовь не лечится

На мой взгляд, она просто не встретила достойного мужчину, а еще подсознательно боится, что выбор вместо нее сделают родители, выдав замуж за какого-нибудь светило медицины, поэтому и отвергает сам институт брака."

"– В любом случае, тебе пора встряхнуться. За год совсем стариком стал, нельзя же так, - продолжает поучать меня Вика, словно это она старше, а не я. – Попробуй отпустить прошлое.

Бьет по больному, но я не злюсь на нее за это. Сестра желает мне лучшего. Я помню, как она искренне поддерживала меня после потери дочери – и плакала навзрыд, забирая со мной тело.

Вика захлебывалась горем, пока врачи пытались вытащить Надю после кровотечения и стресса, а я… просто закрылся. Думал, так будет правильно, ведь в семье хоть кто-то должен сохранять холодный рассудок. Быть главой, опорой и поддержкой. Оказалось, я не более чем колосс на глиняных ногах и своим поведением не помог Наде, а разрушил ее и отпугнул.

– Без прошлого нет будущего, - бросаю ничего не значащую фразу, лишь бы закрыть разговор.

- Ты изведешь себя…

Молча встаю с кровати, покидаю спальню и бреду по коридору. Упираюсь в запертую дверь, прижимаюсь лбом к холодной деревянной поверхности.

- Поздно, - выдыхаю и отключаюсь, не попрощавшись. Вика не обидится – она девочка умная, все поймет.

Зато я идиот по жизни.

Словно наказывая себя, я нащупываю ключ над дверью, открываю замок – и захожу в комнату, которая должна была стать детской.

Не знаю, зачем, но исполняю ее волю до сих пор, а сам не верю в чудо.

Психологи в один голос рекомендовали избавиться от всего, что могло напоминать Наде о дочке. Твердили, будто так она быстрее смирится с потерей и придет в себя. Однако детская оставалась нашим маленьким секретом.

Видимо, зря…

- Довольно, Богданов, соберись! – приказываю сам себе и щелкаю пальцами перед лицом, чтобы очнуться.

Закрываю запретную комнату, которая делает меня слабым и уязвимым, хватаю сумку, складываю в нее сменную одежду, некоторые личные вещи. Со стороны выглядит так, будто я собрался на отдых.