Бывший папа. Любовь не лечится

– Ты бы точно так же оберегал меня, что бы я ни натворила, разве нет?

- Ты бы так не поступила, Наденька. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы сломать жизнь своим детям и внукам. Она же тоже женщина, мать…

- Мы, женщины, еще сильнее вас убеждены в своей правоте. Часто бываем слепыми и жестокими, эгоистично делая то, что считаем необходимым, - шумно и протяжно вздыхает Надя, а после виновато смотрит мне прямо в глаза. - Я, например, скрыла от тебя сына, хотя ты этого не заслуживал…

- Не сравнивай, - касаюсь губами кончика ее носа.

- Нет, я вбила это себе в голову, - отворачивается, всхлипнув сдавленно. - С тобой нам было бы лучше, а я по глупости отняла у всех нас год жизни. Не повторяй мою ошибку – помирись с отцом, пока еще не так много времени потеряно.

Кабина слегка дергается, притормозив, и створки лифта раздвигаются с характерным сигналом. Придерживаю Надю за локоть, стараюсь не торопиться, хотя внутри все рвется в дальнюю палату, где лежит папа.

Мы преодолеваем коридор, по пути здороваясь с медиками.

У двери нерешительно останавливаюсь, невесомо дотрагиваясь до ручки. Не могу заставить себя постучать и ворваться внутрь. Что я скажу отцу? Извинения ему мои вряд ли нужны, сочувствие и жалость – тем более. Представляю себя на его месте, и… становится только сложнее. Как вообще вести себя в такой патовой ситуации?

На помощь приходит Надя. Перехватив костыли, освобождает ладонь и накрывает мою кисть.

Взгляд сразу цепляется за фигуру отца на больничной койке. Представляю, как ему некомфортно здесь находиться, ведь он ненавидит лечиться. По себе знаю.

- Ты как? – коротко кидаю без приветствия. Холодно, сухо и жестко. Но не от ярости и обиды, а от нервов и волнения.

Отец выглядит хреново. Завидев нас с Надей, поправляет подушки и садится, чтобы казаться свежее и бодрее, чем чувствует себя на самом деле.

- Ну, не помер, - отшучивается без тени улыбки на лице. – Давление нормализуют – и можно домой. Так что зря ты приехал, - грубо выдает. Намеренно отталкивает. Но теперь я знаю истинную причину его поведения.

Оставив Наденьку в кресле для посетителей, я подхожу ближе к отцу, без слов опускаюсь на край постели, заставив его подвинуться.