Бывший муж

Няня была занята тем, что мыла бутылочки — их перед ней стояла уже целая батарея, начищенных, до блеска.

— У вас ребенок плачет, — сказала я.

— Я знаю.

— И вы ничего не сделаете?

Женщина повернулась ко мне и отставила очередную, не домытую, в пене бутылочку.

— Это не ваше дело, — ответила она.

Она права — не мое. Но меня захватила ярость. Злость. А еще — обида. Ей, блять, деньги платят, этой женщине. А для облегчения мытья бутылок стерелизатор есть.

Я решилась уйти, вышла в коридор. Тем более Катя снова плакать перестала, но теперь ее молчание казалось мне обреченным.

Словно она поняла, что ничего хорошего от жизни ждать не стоит. И я вернулась в гостиную, взяла ребенка на руки. Она горько всхлипнула, взмахнула крошечным кулачком, повернулась, отыскивая мое лицо взглядом.

— Положите ребенка на место, — сказала няня. — Иначе я вызову полицию.

— Она плакала.

Теперь — не плачет. Я чувствую, как бурно вздымается грудная клетка — ребенок никак не может успокоиться. Снова вспомнила про Илью, который орал не обреченно.

Он орал — уверенно. Требуя. И он знал, что к нему придут, на руки возьмут, утешат.

— Не воображайте себя спасительницей сирот, — сказала женщина. — Катя сыта, на ней чистый памперс, она здорова. Через полчаса мы пойдем гулять. С ребенком все хорошо.

— Но она же плакала, — снова беспомощно сказала я.

Женщина устало вздохнула. Она была гораздо меня старше, скорее, отца ровесница. Советская закалка. Наверное, она и правда хорошая няня. Исполнительная.

А я — слишком мягкая.

— Я более тридцати лет занимаюсь детьми. Поверьте, я знаю о них все, от и до. Ни один из моих работодателей еще не отказался от моих услуг. И да, может по вашему я жестока. А вы считаете правильным, приучать к тактильной зависимости ребенка, который при живых родителях растет, как сирота?"

"Я растерялась. Она была права — меньше всего мне была нужна привязанность чужого ребенка. Вспомнила раскрытый ротик у своей груди. Я потом себя успокоила тем, что младенцы в этом возрасте готовы сосать все, что им дадут, вплоть до мизинцев — рефлекс.

Но сейчас вспомнила и самой страх, и свою брезгливость. Но… жалость перевешивала. Жалко только, что младенец это не котенок. Его не положишь в карман и не заберешь в светлое будущее. А если учитывать, что у меня и на котенка решительности никак не хватало…

— Вы правы, — сухо ответила я.

И устроила девочку обратно. Она обиженно всхлипнула и я почувствовала себя предательницей.