Бывшие (СИ)

Я касаюсь пальцами его щеки, глажу, и чувствую, как у меня выступают слёзы.

— Как жаль, что я так и не увидела твоих ямочек, на щеках, когда ты улыбаешься, — шелестит мой голос.

Стеф молчит, только тяжело дышит. Потом отстраняется, встаёт, зажигает приглушённый свет, садится рядом, и смотрит долго. Я не отворачиваюсь, хотя меня снова накрывает вина.

— Я прощаю тебя, Роза, — говорит он, и отворачивается, встаёт и одевается, потом протягивает мне мою одежду.

— И отпускаю, — кладёт её на кровать и выходит.

Позже, когда мы подъезжаем к моему дому, я выхожу из его машины, даже не прощаясь.

Просто кидаю мимолётный взгляд, и выхожу. Неуклюже бреду в тапках по снегу к подъезду и скрываюсь в нём. Захожу в квартиру, и, не раздеваясь, заваливаюсь в кровать, всё ещё пахнущую им.

20

Бегу вся в слезах, по вечернему городу, а в голове всё ещё звучат его обидные слова. Про Илью, про меня. Стеф так и не отпустил этой темы, и как только ступил на порог, сразу стало понятно, что накрутил он себя знатно, за эти два дня.

Сперва просто разговаривает сквозь зубы, уворачивается от моих объятий и поцелуев, ну а потом, и я не выдержала.

Впервые так, между нами. Так звонко и зло, столько обиды. Я просто оглушена. Поверить не могу. Что на него нашло? Он чуть ли не положил меня под Илью, такового себе напридумывал. Щеки до сих пор горят, от обидных слов. Я тоже не осталась в стороне, но это уже от обиды, а когда слова закончились, просто выбежала из квартиры, схватила только ключи и телефон, и дверью хлопнула.

Как оказалась в этом баре, даже не помню. Раз и очнулась, среди шума и сверкающих стен. Набрала Женьку, чтобы приехала, денег то нет.

А потом и Машка подтянулась. Подруги были откровенно в шоке, порывались пойти и всё объяснить Стёпе, ведь они там были, но я считала, что это бесполезно. Да и так обидно было, больно.

Топили печаль в текиле."

"Потом появился, откуда-то высокий мужик, и пригласил меня на танец, сперва хотела отказаться, а потом плюнула, да и алкоголя во мне было уже много.

Он по-хозяйски прижал меня к себе, и начал раскачивать в танце, говоря стандартные комплименты. Что я красивая, и самая самая. Я особо и не слушала, только усмехалась, после часа плача я самая красивая, ага!

От мужика приятно пахло, табаком, и свежим парфюмом. Он лил и лил мне в уши, а я безучастно кивала. Перед глазами стоял Стёпа, и тут и созрел план отомстить ему. Если уж он взялся ревновать, так пусть ревнует за что-то а не выдумывает того, чего не было.