Буря Жнеца. Том 1

Непостижимо больших – головы выше солнца, тень от складчатых крыльев может поглотить весь Дрен. Это было чересчур страшно даже для самых закаленных солдат нашего отряда; от холодного взгляда темных глаз кровь отливала от сердца, гнулась сталь наших мечей и копий.

Войти в эту тень не осмелился бы и лучший воин Первой империи. Мы не могли принять такой вызов; и хотя я кричал в гневе и смятении, все это была лишь бравада, обязательная для командира экспедиции, и, честно говоря, я не собирался требовать от своих подчиненных мужества, которого мне самому не хватало.

Тридис Адданикт, «Четыре дня в диких землях»Когда окружающий мир был жесток, когда без дара сотрудничества выжить было невозможно, изгнание убивало почти любого. Не было более тяжелого наказания у племен – хоть оул’данов, хоть д’рхасилхани, хоть керин. Но именно клановая структура предполагала смертельную бескомпромиссность и соответственно гарантированную гибель изгнанного, одинокого, лишенного всего, что придает жизни смысл.

Летери, с их громадными городами, с суматохой бесчисленных лиц, были почти индифферентны к изгнанию. Разумеется, и их пугало моральное наказание – в конце концов, они жили в семьях, как все люди, – однако шрамы, нанесенные изгнанием, были излечимы. Другая деревня, другой город – можно начать все сначала, и для некоторых это само по себе становилось привычкой.

"Красная Маска, репутация которого среди оул была не запятнанной для многих поколений, пришел к выводу, что природа летерийцев – ненавистных врагов – все-таки запятнала его дух. Изгнание не стало смертным приговором. Изгнание превратилось в дар: он открыл для себя свободу – соблазн, который влек юных воинов в Летерийскую империю, где анонимность служила и проклятием, и раскрепощением.

Изгнанный, он ушел далеко и даже в мыслях не держал возвращаться. Он был уже не тот, что прежде, не сын своего отца, но вот кем он стал – осталось загадкой даже для него самого.

Новое лето набирало жар, и зайцы под безоблачным небом порскали от одного куста к другому, пугаясь летерийской лошади, а Красная Маска ехал по следу стада на северо-восток. Стадо, как он понял, маленькое.