Буря Жнеца. Том 1

– Сладкоречивый Ублала Панг, ну как нам угнаться за потоком твоих мыслей? Я безнадежен. – Он свесился с края люка и начал елозить ногами.

Заговорил Бугг:

– С учетом вида, который вы нам предоставляете, хозяин, безнадежность – подходящее слово. Лучше отвернитесь, Джанат.

– Уже поздно, – ответила она.

– Я живу в окружении вуайеристов! – Тегол нащупал-таки ступеньку одной ногой и начал спускаться.

– А я думал, они – куры, – сказал Ублала.

Пронзительный птичий крик закончился хрустом.

– Ой!

Бугг вспылил:

– Проклятие, Панг! Сам будешь ее есть! Всю целиком! И готовить сам!

– Она первая мне под ноги сунулась! Если бы ты построил больше комнат, Бугг, такого не случилось бы.

– А если бы ты разминал свои проклятущие ноги в переулке – а лучше, если бы ты перестал ходить с кислой рожей и портить настроение постоянным нытьем…

– Тише, тише, – вмешался Тегол, спустившись с последней ступеньки. – Нервы у всех расшатаны, так что лучше нам…

– Хозяин, он только что расплющил курицу!

– Вуайериста, – поправил Ублала.

– …жить дружно, – закончил Тегол.

– Ну, – сказал Ублала. – И где мы это делаем?

– Делаем что? – спросила Джанат.

– Мне надо.

– Иди к сараю, – ответил Тегол, пихая Ублалу к двери, впрочем, безрезультатно. – Облегчись за складом, у сточной трубы. Потом воспользуйся листьями бурачника – он растет на мусорной куче – и помой руки в кривом корыте.

Просветлев лицом, великан юркнул в переулок.

Тегол повернулся к Буггу:

– Ну что ж, минута молчания по бывшей несушке.

"Почесав макушку, Бугг выпрямился и вздохнул:

– Извините. Я не привык к таким… толпам.

– Больше всего меня удивляет, – сказал Тегол, наблюдая за выжившими курами, – их мрачное безразличие. Запросто ходят вокруг раздавленной сестры…

– Подождите немного – и они начнут раздирать ее на куски, – сказал Бугг, нагибаясь, чтобы поднять трупик. – И в таком случае я предпочитаю безразличие.

Он поднял мягкое тельце, нахмурясь на болтающуюся шею.

– Тихие в смерти, как и все твари. Ну, то есть почти все…

Бугг резко покачал головой и бросил мертвую птицу на пол перед Джанат:

– Вот вам еще перья, академик.

– Очень подходящее занятие, – пробормотал Тегол, – обдирать милое оперение, чтобы обнажить пупырчатый кошмар под ним.

– Совсем как ненароком взглянуть тебе под тунику, Тегол Беддикт.

– Вы жестокая женщина.

Она помолчала и подняла на него взгляд:

– Если мы видели пупырышки.

– Очень жестокая; я начинаю подозревать, что вы запали на меня.