Буря Жнеца. Том 1

Я буду думать и думать…

– Худов дух… ох… ох! Забудь, что я сказал!

…думать и думать…

Почти два дня они гнали лошадей сначала на запад, вдоль великой реки, затем достигли дороги, отходящей на север, к Алмасу, скромному городку, известному только своим гарнизоном и конюшнями; здесь атри-преда Йан Товис, Варат Тон и их летерийский отряд смогут отдохнуть, пополнить запасы и взять свежих лошадей.

Варат Тон прекрасно понимал, что это бегство, тем более сам в нем участвовал. Прочь от Летераса, где накануне их отбытия дворец и казармы накрыло волной тревоги: запах крови висел в воздухе, по всем углам носились тысячи слухов, впрочем, совершенно пустых, кроме новости о выселении двух семей – вдов и детей телохранителей канцлера; тех явно уже не было в живых.

Кто-то пытался убить Трибана Гнола? Когда в начале путешествия Варат предположил это вслух, командир только хмыкнула, словно такая мысль не удивляла ее и не тревожила. Конечно, она знала больше, чем говорила, но Сумрак всегда была немногословна.

И я тоже, как оказалось. Ужасы, которые я видел в той пещере, – никакими словами не выразить… крайний ужас правды. Лучше забыть. Те, кто увидит, после этого долго не проживут. И что тогда станет с империей?

И не потому ли мы бежим?

С ними ехал чужеземец. Насмешник, сказала Йан Товис, что бы это ни значило. Какой-то монах. С нарисованной маской забавного шута – что за дикая религия такая? Варат Тон не помнил, чтобы странный человечек произнес хоть слово – то ли от рождения немой, то ли язык отрезали.

Меня он исцелил. И вывел из ужаса и смятения. Причем на мои слова благодарности только кивнул. Стал ли он свидетелем видений в моем мозгу и теперь, почти обезумевший, поражен немотой?

В любом случае императору он не соперник и поэтому скачет сейчас рядом с Йан Товис, хотя зачем ей нужен этот Насмешник, лейтенант не понимал.

Может, и ко мне она так же относится. Взяла с собой просто из милосердия. И скоро отправит на должность в моем родном городе. К жене и ребенку. Сумрак размышляет не как атри-преда – даже долг солдата не заставил ее доложить командованию то, что она узнала.

Впрочем, это не впервые.