Буря Жнеца. Том 1

С крыш зданий вокруг порта в воздух поднялись птицы – сотни, тысячи, со страшным гвалтом; а камни под ногами Странника шевельнулись с тяжелым стоном. Что-то большое обрушилось далеко в городе, за каналом Квилласа, и донеслись крики. Странник отошел от стены и увидел, как растет туча пыли, поднимаясь к испуганным голубям, грачам, чайкам и скворцам.

Затем подземный стон затих, и воцарилась тяжкая тишина.

Клыкастый рот Икария изобразил легкую улыбку, словно выражая удовольствие от приветствия земли, и Странник не смог понять с такого расстояния, действительно ли улыбка такая детская, как кажется, или она ироничная, или даже горькая.

Томад Сэнгар, с чем встретится твой сын…

Он вдруг понял: нет ничего удивительного, что будущее сокрыто в водовороте хаоса. Привезли Икария… в самое сердце моего владения.

Судя по всему, никто из делегации и прочих оказавшихся тут летерийцев не связал первый шаг Икария по суше с небольшим землетрясением, прокатившимся по Летерасу.

Вода в реке постепенно успокаивалась, чайки вновь сновали среди кораблей, поворачивающих к берегу. И все же где-то в городе рухнуло здание – возможно, старое почтенное строение; фундамент подточили подземные воды, раствор раскрошился, опоры прогнили.

Наверняка есть жертвы – первые, но точно не последние жертвы Икария.

А он улыбается.

Продолжая ругаться, Таралак Вид повернулся к Йан Товис.

– Тревожная земля. Огнь не спокойна здесь.

Атри-преда пожала плечами, чтобы скрыть позыв к тошноте.

– К северу, в горах Предела, земля трясется часто. То же самое можно сказать и о северных склонах хребтов далеко на юге, за Драконийским морем.

Она заметила, как под капюшоном блеснули зубы."

"– Но ведь не в Летерасе?

– О таком я прежде не слышала, но это мало что значит, – ответила она.

Таралак Вид придвинулся ближе, отвернувшись от Икария, который стоял, выслушивая от двух дворцовых стражников инструкции – что ему предстоит.

– Не валяйте дурака, – прошипел Таралак. – Плоть Огни содрогнулась, Сумрак. Содрогнулась – из-за него.

Атри-преда фыркнула.

Грал наклонил голову, и Йан Товис ощутила его презрение.