Бунт Хаус

Я ухмыляюсь, щеки болят, совершенно очарованная выражением жалкой печали на лице Питера Горовица — парень даже надел костюм на мои поминки в Марии Магдалине — вот почему я не вижу темного черного пятна, быстро приближающегося по коридору слева от меня.

О боже мой. Питер, Питер, Питер. Вот что ты получишь за то, что не пригласил меня на зимний бал… Ох!

От удара воздух вырывается из моих легких. Я делаю выпад, цепляясь пальцами за разреженный воздух, и заваливаюсь в сторону, пытаясь сомкнуть ладонь вокруг мобильного телефона.

Мое бедро, вероятно, издало такой же нервирующий звук, когда я упала на пол, но мне плевать на мое чертово бедро. Мой телефон. Господи, если мой телефон сломан, то я в полной заднице.

— Впечатляет, малышка Эль, — раздается надо мной холодный голос.

С моей распростертой на земле точки обзора я смотрю вверх и вижу, что надо мной стоит Рэн.

— Розовые в белый горошек. Не думал, что ты девушка хлопка, — говорит он, выгибая бровь, когда его взгляд скользит вниз по моему телу…

— О боже мой! — Моя юбка.

Смущение впивается в меня когтями, когда я дергаю клетчатую ткань своей юбки вниз, прикрывая свою задницу, которая еще секунду назад была выставлена на всеобщее обозрение. Конечно. Конечно же, сегодня утром я выбрала свое самое уродливое нижнее белье и, конечно же, врезалась именно в Рэна и показала ему свои безвкусные бабушкины труселя.

Просто чертовски... здорово. Серьезно. Просто отлично.

Верхняя губа Рэна вздергивается вверх; он смотрит с отвращением, когда переступает через меня.

— Похоже, твой телефон только что списали, — ворчит Рэн. — Очень плохо. Ближайший ремонтный пункт находится не ближе пятидесяти миль отсюда. Надо было смотреть, куда идешь."

"Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови.