Бунт Хаус

Все, что я могу сейчас сделать, это собраться с духом и надеяться, что конец будет быстрым.

Резкий, пронзительный звонок заглушает Прес, рыжеволосую девушку, с которой я познакомилась ранее, и все студенты выходят из класса, громко жалуясь и канюча на задание, которое доктор Фитцпатрик обещал позже отослать нам по электронной почте.

В коридоре Карина вздыхает с облегчением.

— Боже, я так рада, что все закончилось.

Не думаю, что она имела в виду само занятие по английскому.

Скорее всего, имелась в виду близость к Рэну и его команде.

У подножия крутой винтовой каменной лестницы Карина быстро обнимает меня.

— Боюсь, что именно здесь я тебя и оставлю. Мне нужно бежать на испанский. Твой класс биологии там, наверху. Не бойся. Все должны быть милыми.

Примерно на полпути вверх по лестнице в моем заднем кармане звонит сотовый телефон. Взволнованная, я с трудом вытаскиваю его и читаю сообщение, которое только что пришло. Из-за сумасшедшей разницы во времени мне кажется, что я ждала этого момента целую неделю.

О.

Подождите.

Это сообщение не от одного из моих друзей в Тель-Авиве. Неизвестный номер, американский, с кодом города 929, который мне не знаком.

Сообщение короткое и по существу.

«Будь менее очевидной, Стиллуотер. Отчаяние – выглядит отвратительно.»

Глава 4.

РЭН

МАТЬ УМЕРЛА.

Единственный ребенок.

Маленькая, как фарфоровая кукла.

Красивые светлые волосы.

Пухлые губы, которые я не возражал бы увидеть обернутыми вокруг своего члена.

Я мало что знаю об Элоди Стиллуотер, но уже чувствую знакомую искорку интриги в затылке, зуд, который так и просится почесаться. Честно говоря, я почувствовал эту грязную, болезненную потребность задолго до того, как увидел девушку. Когда меня в последний раз вызывали в кабинет Харкорта, ее личное дело лежало там открытым и просилось для просмотра. Фотография Элоди, прикрепленная сверху на бумаге, привлекла мое внимание — меня всегда привлекали блестящие, красивые вещи — и мой пульс ускорился, переходя от ровного, медленного к гораздо более быстрому, заинтересованному ритму.

На фотографии на ней была надета белая, похожая на флотскую форму — особо строгая школьная форма, как я узнал позже, немного покопавшись в интернете. Улыбка на ее лице была искренней. Она смеялась над кем-то или чем-то за кадром, и ее глаза были полны энергии. Невинность. Вот что было в ней особенного.