Бунт Хаус

Он… между нами все кончено. Он меня бросил.

— Какого хрена? Что случилось?

— Не знаю. Казалось, все шло так хорошо, а вчера он отказался от ужина. А сегодня днем я получаю это странное, расплывчатое сообщение, в котором он говорит, что больше не может тусоваться, потому что его нагрузка в колледже только что утроилась. Тусоваться! Как будто мы просто валяли дурака. Неделю назад он сказал мне, что любит меня, Элли. Как может человек влюбиться и разлюбить за такой короткий промежуток времени? Это же долбаный рекорд.

— Это так странно.

— Я знаю! Он не из таких парней. Вот откуда я знаю, что Дэшил имеет к этому какое-то отношение. Я знаю это, Элоди. Чувствую. Это так похоже на него — вмешиваться в чужие дела. Он терпеть не может, когда кто-то другой счастлив.

— Ты его видела? Спросила его? Что он сказал?

— Нет. — Карина шмыгает носом. — Это не поможет. Он все равно будет отрицать это. Вот засранец! И все, что я хочу делать, это напиться, смотреть Netflix и есть пиццу, но у меня так много работы, чтобы наверстать упущенное, — стонет она.

— Ты хочешь, чтобы я потусила с тобой? Я действительно хороша во всей этой моральной поддержке.

Она прижимает к лицу подушку и снова стонет.

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я не из тех девушек, которые хотят быть рядом с другими людьми, когда им больно. Я вот-вот спущусь в позорную спираль эпических масштабов.

Я хватаюсь за угол подушки, пытаясь стянуть ее вниз, чтобы видеть ее лицо, но она хлопает ладонью по подушке, удерживая на месте.

— Я пришла узнать, есть ли у тебя запасные маркеры.

— Да, да и нет. Боюсь, что валиум только по рецепту.

Она стонет еще громче. Подушка летит через всю комнату.

— Почему ни у кого в этой школе нет хороших лекарств? К черту все. Можно подумать, что по крайней мере половину из нас лечат от наших самых настоящих тревожных расстройств.

Я могу гарантировать, что у кого-то в Бунт-Хаусе есть то химическое облегчение, которое она ищет. Но ни за что на свете я не предложу ей постучаться к ним в дверь.