Бунт Хаус

— Мастер Рэн! — Его приветствия всегда были теплыми, а улыбка искренней.

Я опираюсь рукой на дверь, ухмыляясь ему.

— Привет, Кэл. Как дела?

Я знаю Кэлвина с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Он был там, когда умерли мои бабушка и дедушка. Родители моей матери. Именно он утешал меня, когда я ободрал колени. Это он таскал мне печенье после ужина, когда меня отправляли спать без десерта за то, что я не успевал доесть.

В его глазах вспыхивает огонек, когда он замечает Элоди, сидящую рядом со мной на пассажирском сиденье.

— Ах! Гостья? Неужели мои глаза не обманывают меня?

— Ну ладно, ладно. Нет необходимости так напрягаться. Я привез с собой гостью. Кэлвин, это Элоди. Элоди, это Кэлвин. Не поднимай шума. Где они сейчас?

— Твой отец еще не приехал. Миссис Джейкоби со своим книжным клубом в библиотеке.

Я съеживаюсь, отшатываясь от этого имени. Кэлвин был неотъемлемой частью этой семьи в течение очень долгого времени, но в конце концов он все еще наемный работник. Он не может называть жену моего отца сукой Патрицией, поэтому использует титул, который раньше принадлежал моей матери.

— Только не говори ей, что я дома, ладно?

Он кивает головой.

— Я поставлю машину в гараж.

— Спасибо, старина. — Я поворачиваюсь к Элоди, собираясь спросить, есть ли у нее сумка, но ошеломленный взгляд на ее лице останавливает меня.

— Домой? — она шипит. — Ты привез меня домой?

Боже. Она выглядит так, словно у нее вот-вот случится сердечный приступ.

— Ничего особенного в этом нет. Это всего лишь здание. С большим количеством причудливых комнат внутри.

Все краски сходят с её лица.

— Рэн. Ты сам велел мне взять с собой бикини и чертово белье. Ты не просил меня привезти хорошую, респектабельную одежду, которая подошла бы для встречи с твоим родителями.

Кэлвин бросает на меня взгляд, который говорит сам за себя: у тебя проблемы.

— Оставь ключи. Я дам вам немного времени, ребята, чтобы собрать свои вещи и отправиться внутрь, — говорит он, его улыбка растягивается от уха до уха.

— Мне тоже, Кэлвин, — отвечает она очень высоким голосом.

Я выхожу из Мустанга и обхожу его с другой стороны, открывая ей дверцу.

— Вылезай из машины, Элоди.

Она злобно смотрит на меня, скрестив руки на груди.

— Ты что, с ума сошел? Ты совсем из ума выжил, черт возьми?

— Лучше не ругаться так много в присутствии моего отца. Он же республиканец. И христианин.