Бунт Хаус

Давай посмотрим. Ты вывалил мне в стол кучу гнилого мяса. Во всяком случае, пахло тухлым мясом. И ты угрожал Тому, когда он не хотел манипулировать мной, чтобы я отдала ему свой телефон. И ты ворвался в мою комнату…

— Ты же знаешь, что я этого не делал.

— Я знаю, что ты это сделал, — возражаю я.

Он пожимает плечами и горько смеется себе под нос.

— А что еще ты знаешь?

— Я знаю, что... я знаю, что ты... ты...

— Ты знаешь, что я не нравлюсь Карине. Она ведь была твоим главным источником информации обо мне, верно? И она так уязвлена тем, что Дэшил пренебрегает ею, что возненавидела меня и Пакса вместе с лордом Ловаттом, несмотря ни на что.

— Только потому, что я не испытала на себе, что ты придурок, не значит, что это неправда.

— Итак, я положил тебе в стол пару лягушачьих лапок. Признаюсь, это было не очень приятно. Приношу свои извинения за это. И мне очень жаль, что я угрожал Тому. Иногда я не очень хорошо общаюсь с людьми.

— Вау. Это, должно быть, преуменьшение века.

Он пригвождает меня к месту очень серьезным, очень зеленым взглядом.

— Ты закончила?

Я прикусываю кончик языка, глядя на него в ответ.

— Мне очень жаль, что я несовершенен. Я полностью осознаю свои недостатки. И поработаю над некоторыми из них, если это сделает тебя счастливой.

— Ха! Как будто мое счастье что-то значит для тебя.

Медленно садясь, Рэн поворачивается так, что мы оказываемся лицом друг к другу, и выражение его лица становится пугающе напряженным.

— Я очень сильно забочусь о твоем счастье.

Он выглядит настолько удивленным таким поворотом событий, что я действительно верю ему.

— Должно быть, это странно — заботиться о ком-то еще, когда раньше ты заботился только о себе.

Рэн сверкает зубами — быстрая гримаса, которая выглядит болезненной.

— Ну вот, опять ты строишь предположения. Давай так? Ты откладываешь суд надо мной на три ночи.

— Три ночи? Если тебе понадобятся целых три ночи, чтобы убедить меня, что ты не такой уж ужасный человек, то я не уверена, что…"

"— Просто перестань уже быть такой колючей и соглашайся, — стонет он.