Букет увядших орхидей

Кадиша поставила пустую чашку на верхнюю ступеньку крыльца, отряхнула руки."

"– Я вижу, что ты постоянно испытываешь сильную боль, – сухо отметила она. – Тебе следовало сразу приехать ко мне.

– Откуда мне знать, что ты сумеешь помочь? Я не верю во всю эту черную магию…

– Не беда, недоверчивый упрямец. Я заставлю тебя поверить, – снисходительно улыбнулась жрица. – Ты живешь в Клыково… А значит, скоро поверишь и не в такое.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мезенцев, не без труда взбираясь на крыльцо.

– Узнаешь, когда придет время.

Женщина провела его в дом. Следователь оказался в узкой темной комнате с занавешенными окнами. Многочисленные деревянные полки на стенах были заставлены всевозможными бутылочками и склянками из мутного стекла, тряпичными мешочками с травами, причудливыми статуэтками из черного камня.

Взяв со стола позолоченную зажигалку, Кадиша зажгла несколько свечей, расставленных в разных углах комнаты. В помещении сразу стало гораздо светлее.

– И как ты обычно это делаешь? – поинтересовался Мезенцев.

– Для каждого пациента все строго индивидуально.

– А это будет больно? – мрачно спросил шериф.

– Да, – просто ответила она. – Вспышка мучительной боли… Но затем все прекратится.

– И что же ты потребуешь в качестве платы?

– Знахарство уже давно практикуется в моей семье, шериф. Когда-то люди, обратившиеся за помощью, расплачивались с моей прабабкой золотом, драгоценностями либо домашним скотом. Иногда приносили продукты и дорогие ткани. Но для каждого отдельного случая – своя плата.

– Это радует, – настороженно кивнул Мезенцев. – Обычно шарлатаны поступают иначе.

– А ты все еще не веришь мне? – рассмеялась женщина.

– Не верю, – честно признался шериф.

– А если не веришь, зачем приехал сюда?

– Предпочитаю все-таки сам убедиться, а уж потом делать выводы…

– И правильно.

Кадиша указала на низкую кушетку в самом темном углу комнаты, которую Владимир даже не заметил:

– Снимай свой корсет и ложись.

Она отобрала у него костыли и поставила их в угол.

Мезенцев, кривясь от боли, снял пиджак, затем расстегнул ортопедический корсет.

– Рубашку тоже снимай, – велела Кадиша. – Мне нужна голая кожа.