Бульдог. Хватка

– Что же, господа, я прошу меня простить, если моя ставка показалась кому-то пренебрежением, – склонив голову в вежливом поклоне, произнес Робертс. – Тогда, может, в крону? Ах нет, эта ставка может оказаться столь же мелочной. Фунт. Да, пожалуй, это вполне достойно столь представительного общества.

Сэлби слегка поперхнулся. Все же жадноват господин плантатор. Остальные посмотрели на него с долей укоризны. Оно конечно, правилами не запрещается не входить на обозначенную ставку, пропустив тем самым кон.

– Господа, я попросил бы вас прекратить пикировку, – замахал руками самый молодой из присутствующих за столом, мистер Хиггинс, которому было всего-то лет сорок. – Эдак вы меня пустите по миру, а мне еще готовить приданое двум моим дочуркам и сыну негоднику нужно что-то оставить.

– Уж вам-то чего прибедняться? – вздернул бровь Лоурен.

– Вот я и желаю, чтобы они оставались таковыми и впредь. И потом, господа, сдающий назвал ставку, и правила запрещают ее менять. Что же касается мистера Робертса, то все вы прекрасно знаете, что он и впрямь зарабатывает вовсе не за карточным столом. Как и все мы, смею заметить. Так что я полностью поддерживаю Джефа, разве только ставка в пенни и впрямь слишком уж мала.

– Господа, а я поддерживаю мистера Хиггинса, – вдруг произнес Лоурен. – Во-первых, я согласен с Джефом и Рэтом, что мы собираемся здесь больше развеяться от хозяйственных забот. Во-вторых, если кто-то посчитает данную ставку слишком незначительной, он всегда может поднять ее хоть до нескольких фунтов.

После непродолжительного обсуждения и споров – а иначе никак в обществе, где собирается сразу столько уважаемых плантаторов, – предложение Хиггинса было принято.