Бульдог. Хватка

И это несмотря на все старания Петра сберечь проверенные временем кадры. Ягужинский, Трубецкой, Левашов и многие другие птенцы гнезда еще Петра Великого покидали этот мир один за другим. На смену им приходили иные, подчас те, о ком раньше и слыхом никто не слыхивал. Такие, как, например, генерал-майор от артиллерии Пригожин, генерал-майор от пехоты Румянцев, профессор Ломоносов.

Последнего Нартов прочит на свое место, уже сегодня нагружая его обязанностями и ответственностью за свое детище Саглино. Правда, характеры у обоих не подарок, и случаются меж ними серьезные размолвки.

Остерман Андрей Иванович в свои шестьдесят два тоже совсем уж плох и отошел от дел. Петр время от времени посещает его, дабы посоветоваться, потому как ум у старика все еще остер и желание послужить России так и не растратилось. Вот только здоровье не позволяет.

Иван Лаврентьевич Блюментрост дожил до глубокой старости, но не отказывает молодым в помощи добрым советом.

Все остальные открытия стараниями Ивана Лаврентьевича. Да за одну только вакцину от оспы, являющуюся целиком его заслугой, этот русский немец достоин памятника при жизни. Кстати, отлитый из бронзы во весь рост, стоит на площади Медицинской академии, как маяк для подрастающей смены.

Петр всячески старался окружить стариков заботой, приставить к ним лучших докторов. Российская Императорская академия медицинских наук за последние годы шагнула далеко вперед, а ее выпускники пользуются заслуженным мировым признанием.

Хм. Вообще-то просвещенные научные круги признавать русских медиков не желают. И причина этого до банальности проста. В академии иноземных профессоров днем с огнем не сыскать, одни лишь русские. Даже Блюментрост был рожден в России. Потому и практику завести русскому доктору за границей практически нереально.

Не сказать, что им нет работы на родине, но ведь они не крепостные.